Призванная для Дракона

Зло усмехнувшись, она схватила бутылку. Зубами выдернула пластиковую пробку. Своя, родная, давно рассохлась, пришлось ее заменить.

Огненная жидкость ударила в горло.

Тая глотнула, захлебываясь. Потом закашлялась, чувствуя, как настоящий огонь охватывает губы, язык, гортань.

Но это жжение было ничто по сравнению с болью, что она ощущала внутри.

Откашлявшись, Тая захватила из холодильника лоток с котлетками, захлопнула дверцу и направилась в гостиную. Там на столике разложила свои трофеи: квадратный стакан, бутылку и открытый лоток.

Взгляд упал на кружевную скатерть, которую выплела своими руками. Да не абы как. На деревянных коклюшках, как бабушка учила. Эта скатерть и ей подобные вещи были для Таи предметом гордости, нежно лелеемой и любовно хранимой.

Нынче в городах и не сыскать опытных кружевниц, не нужны они стали, но Тая свое умение ценила и берегла. Все свободное время посвящала любимому делу: вологодским кружевам. Плела для выставок народного творчества, для магазинов хенд-мейда, просто в подарок знакомым и близким.

В какой-то момент кружевных изделий накопилось столько, что девать стало некуда. И тогда, по совету подруги Ларисы, Тая организовала собственный интернет-магазин.

Поначалу было непросто, но со временем появились клиенты, готовые хорошо платить за ручную работу. Их находила та же Лариса по своим каналам. Она работала переводчиком в крупной фирме и часто имела дело с богатыми иностранцами, которые были не прочь приобрести сувенир из России.

За каждую салфеточку такие покупатели платили твердым долларом или евро. И вскоре выручка от хобби стала равна средней зарплате.

Поддавшись уговорам подруги, Тая уволилась с основной работы, вложила деньги в раскрутку магазина, презентовала Ларке должность админа с ежемесячным процентом от продаж, и с головой ушла в творчество, теша свое тщеславие тем, что может, не выходя из дома, зарабатывать не меньше супруга.

Это была ее отдушина. Ее способ уйти от реальности. И не думать об упущенных возможностях, овине, которую несла на себе все эти годы.

Даже Виктор не знал, что ей пришлось пережить. Не сказала ему. Побоялась, что не поймет. Он ведь мужик. Только Ларке — подруге — доверилась.

Дура.

Никому нельзя доверять.

Теперь она убедилась в этом на собственном опыте."

"Перед глазами, как наяву, маячило лицо Ларки. Гордо сияющее, как новенькая монетка. А в ушах до сих пор стоял ее голос, полный притворного сострадания:

— Это жизнь, понимаешь, Тая. Я не хочу повторять твои же ошибки. Отпусти его.

Она, наверно, и через сто лет будет помнить тот миг, как сейчас. Как настойчивый звонок в дверь оторвал от плетения трудного участка. Как в квартиру стремительно вошла Лариса, красивая, молодая, внеся с собой морозный декабрьский воздух.