Корабль призраков

Его лицо смутно белело в полутьме рубки, сейчас оно было мягким и почти мечтательным. Он что-то хотел сказать, даже губы дрогнули, но я приложила палец к губам: тише, девочка должна заснуть… Его молчания хватило ровно на пять минут.

– Ева! – сказал он и снова повторил мое имя, как будто пробовал его на вкус. – Ева…

– Ну, что?

– Похоже, девочка к вам очень привязалась.

– Да. Мне кажется, я ее понимаю…

– Она славная, – осторожно сказал Антон.

– Да. Ее папа обращается с ней как скотина, но это дела не меняет.

– Она очень к вам привязалась… К вам нельзя не привязаться. Мне кажется, вы необыкновенный человек…

Господи, сколько раз мне говорили это! По поводу моей не вызывающей сомнений красоты, по поводу моего не вызывающего сомнений уродства, по поводу моей силы, по поводу моей слабости; мне говорили это мужчины и женщины, жертвы и палачи… Но мне некому было сказать, что я осталась жива только потому, что никогда не была необыкновенной. Я была самой обыкновенной…

– Это окончательный диагноз? – спросила я.

– Скажем так, это анамнез. Я буду наблюдать за вами…

– Издали, пожалуйста.

– Я постараюсь. Хотя это будет трудно, нужно признаться…

Антон не успел договорить. В рубке тихо зазвонил телефон. Так тихо, что звуковые волны от него накрыли нас с головой. Я еще помнила дневной звонок в кают-компанию. Звонок, за которым никто не стоял. Антон тоже помнил его. Может быть, именно поэтому он не сразу снял трубку. Он решил выиграть время. Но потом ему показалось, что трусить в присутствии женщины, которая ему нравится, как-то не очень правильно. Он снял трубку, приложил к уху и несколько секунд слушал. Я видела, как менялось его лицо. Единственное, что он смог выдавить из себя, было: “Да, мы сейчас спустимся… Я понимаю, сейчас же…” Аккуратно положив трубку на рычаг, он с тоской взглянул на меня.

– Кто это?

– Макс…

– Что-то случилось? – одними губами спросила я, предчувствуя недоброе.

– Да.

– Что?

– Я не знаю… Макс сказал только, что на них кто-то напал. Он не знает кто. Ему проломили голову.

– А Лаккай?

– Лаккай исчез.

Если бы не Карпик, спящая у меня на руках, я бы закричала. Вот оно, зеркальное отражение развеселых членов охотничьего клуба из Плимута. Вот она, временная дыра, связывающая нас с ночью на двадцать шестое апреля двадцать девятого года. Вот оно, новое воплощение преподобного сэра Оливера Бейли. Лаккай исчез. Муха был прав, он не знал только, кто станет Бейли. И Карпик, – полчаса назад она сказала нам, что случилось что-то плохое… Рев тюленей за стеклом приблизился и стал просто невыносим.

– Я иду туда, – сказал Антон.

– Подождите, я с вами.

– А девочка?

– Она спит. Надеюсь, что не проснется.

– Хорошо.