Корабль призраков

Это мобилизует. А вообще, предлагаю ничего насчет флага оставшимся не говорить…

– Про азбуку Морзе тоже можно было умолчать, чтобы не пугать обывателя…

– Да. Извините. Тогда я об этом не подумал. Ладно, делать здесь больше нечего. Пора выдвигаться в сторону кают-компании…

* * *Я перехватила фотографа Филиппа уже у самой кают-компании.

– Простите, мне нужно поговорить с вами.

– Со мной? – Еще ни разу за все время путешествия мы с ним не заговорили. На секунду я увидела себя его глазами. Бедная Лиза, случайно затесавшаяся в так называемое высшее общество. Бедная Лиза, спутавшая палубы и путешествующая сейчас не своим классом…

– Да. Мне нужно кое-что показать вам.

Фотографию капитана “Эскалибура”, вот что я хотела показать профессиональному фотохудожнику. Меня интересовала только ее подлинность. Или подлинность даты, проставленной под ней, – “1929”. Сейчас, после странных гудков и странного флага за стеклами рубки, было так соблазнительно связать все в одну цепь.

А таз с теплой водой в каюте капитана? А эфемерный, почти неслышный вздох?..

Очень соблазнительно.

Но я не хотела делать этого. Слишком уж славно все получалось, все шло одно к одному, как будто по заранее написанному сценарию. Даже я не написала бы лучше. Да что я! Даже мой покойный незабытый Иван, так любивший все эти туманные намеки в фильмах ужасов…

– Что именно? – вежливо спросил Филипп.

– Одну фотографию. Только давайте отойдем… Мне бы не хотелось делать этого при всех.

– Почему? Она настолько непристойна?

– Вы даже представить себе не можете, насколько она непристойна.

В глазах фотографа вспыхнули огоньки неподдельного интереса.

– Тогда идемте к нам в каюту.

– Да. Думаю, это будет лучше всего.

* * *…Впервые я оказалась в каюте, которую занимали Филипп и Антон Улманис. Та же дубовая обшивка, тот же интерьер, даже орхидеи на столе такие же – прощальный поцелуй турфирмы, отправившей нас в этотбезумный круиз. Только картина, висевшая на стене, была не такой пророческой, как наши “Потерпевшие кораблекрушение”, – всего лишь спокойная и никому не угрожающая “Яхта “Штандарт”. Везде были разбросаны объективы, пачки готовых фотографий, веши, непонятно кому принадлежащие: то ли Филиппу, то ли Антону Улманису.

– Извините за беспорядок, – сказал Филипп, но даже не подумал хоть что-то убрать. – Садитесь, пожалуйста.

Я села, и в ноздри мне сразу же ударил смешанный запах двух одеколонов: одного очень резкого, каждую секунду себя утверждающего. И другого: более мягкого и нежного…

– Который ваш? – неожиданно спросила я.

– Не понял?

– Какой из одеколонов ваш?

– А-а… – Филипп рассмеялся. – Вы об этом… А как вы думаете?

– Тот, который резче.