Корабль призраков

– Вот черт, надо же… Как башка гудит.

Господи, как я его понимала!..

– Ответьте рубке, – уже строже повторила я.

– Чего орать-то! – Кокетливый голос с преобладающими в нем высокими нотами и округлыми окончаниями показался мне знакомым.

– Муха, это ты?!

– Ну! А кто со мной говорит?

– Это я, Ева…

– Ева? Вот здорово! Играем в испорченный телефон, что ли? Ты где?

– На капитанском мостике.

– А что ты там делаешь? Нашла мужчину своей мечты?..

– Муха, ты гам один?

– Я не бываю один, это во-первых… Во-вторых, ищу, чем бы опохмелиться. Здесь разгром, как после войны в Персидском заливе, куда только экипаж смотрит? И жратвы никакой, а уже, между прочим, двенадцать часов, если верить моим “Картье”.

– Экипажа больше нет. – сообщила я Мухе, удивляясь попутно своей невесть откуда взявшейся истерической веселости.

– Как это – нет? А где он?"

"– Не знаю… Мы здесь вдвоем с Карликом… Мы прозвонили все службы, нигде никого нет… Мы к тe6e спускаемся… Отбой.

Я повесила трубку.

– Ну, что? – нетерпеливо спросила у меня Карпик.

– Во всяком случае, на корабле, кроме нас, есть еще Муха.

Передо мной, за стеклом рубки, лежало море, покрытое льдами, сверкающими на солнце. Ни единого следа человеческого присутствия, никакой суеты, только величие и покой. Вчера льды казались всего лишь деталью пейзажа, рекламной экзотикой, необходимым дополнением к стакану коньяка, не больше. Теперь они доминировали во всем. Казалось, что “Эскалибур”, покинутый экипажем, уткнулся в берег вечности. Остановился у начата времен. Или у их конца.

Карпик возилась возле приборов, которые не подавали никаких признаков жизни. Пропал экипаж, ни одна из многочисленных систем не работает.

Что же все-таки происходит, в конце концов?!

– Ну что, пойдем? – спросила я у Карлика. Дольше оставаться в рубке не имело никакого смысла. Может быть, потом, когда хоть что-то выяснится…

Карпик пристально посмотрела на меня и рассмеялась:

– Ты похожа на енота, Ева!

– Ну да, на енота, только наоборот. У него черные круги вокруг глаз, а у тебя белые.

– Ничего не понимаю, о чем ты говоришь?

– Сейчас я что-нибудь найду… Какое-нибудь зеркальце, и ты посмотришь.

Почему Карпику пришла в голову мысль искать такую невинную вещь, как зеркальце, в рубке, я никак не могла понять. И почему мое лицо вызвало смех? Может быть, это всего лишь нервная реакция на происходящее? Но почему тогда я сама не ощущаю никакого беспокойства, никакой паники? Разве что легкое покалывание в висках.

Никакого зеркальца Карпик не нашла, зато на свет божий был извлечен вахтенный журнал. Последняя запись датировалась полуночью, когда на вахту заступили второй помощник Суздалев и рулевой матрос Хейно. Ничего особенного в записях не было: вахту сдали – вахту приняли. Никакого намека на происшедшее.