Призраки Орсини

Во время обследования у вас диагностировано сотрясение мозга, но это не смертельно. Через пару дней почувствуете себя, как новенькая. – Бодро улыбается врач, когда я снова смотрю на него. Он сумасшедший? Как новенькая? Я? Закрываю глаза, чувствуя, как горячие слезы подступают к глазам. Глюкоза действует. Я снова могу плакать. Однако, глубина душевных терзаний мне кажется недостаточной, и сознание, по-прежнему, немного уплывает, что говорит о том, что мне, кроме обезболивающего, вклоли немалую дозу успокоительного.

– У вас нет ничего, чтобы стереть память? – скрипучим голосом, спрашиваю я. Взгляд врача становится сочувственным, он печально улыбается, и отрицательно качает головой.

– Можно, тогда снотворное? – делаю еще одну попытку.

– Вы только что отошли от предыдущей дозы. Это опасно для сердечной деятельности.

– У меня нет сердца, доктор.

– Ну что вы. Конечно есть. Это последствия стресса и аварии, в которую вы попали.

– Аварии? – хмурюсь я. – Вы сами-то в это верите? Разве мои травмы похожи на то, что я побывала в аварии? Точнее, только в аварии? – мой язык заплетается, возможно, док не понимает половины из сказанного, но злость, которую я чувствую, придает мне сил. – Разве здесь не должны дежурить полицейские? Меня пытались убить… Я… – голос срывается, и я начинаю задыхаться. Хрипы подходят к горлу. Не могу вдохнуть. Холодный пот струится по спине. Врач быстро надевает на меня кислородную маску.

– Вам повезло, что приступ не случился раньше, пока похитители перевозили вас связанную. Уверен, у них не было ингалятора, – говорит доктор, вводя шприцом прямо в капельницу еще какой-то препарат. – Сейчас будет лучше. Еще немного успокоительного, – говорит он, заметив мой испуганный настороженный взгляд. – Вам нельзя волноваться. Расслабьтесь. Все самое страшное позади. Вы в надежных руках. В безопасности.

Я ничего не понимаю. Он несет какой-то бред. Зажмуриваю глаза и снова открываю. Может, я, все-таки, умерла, и это очередной обман сознания? Везли связанную? Меня? Похитители?

Меня держали в раскаленном бункере, я дрыгалась над полом, подвешенная за запястья, как какой-то кусок мяса на скотобойне. А другой кусок, уже отработанный, валялся там же, и гнил. Но я ничего этого не сказала, вдыхая кислород. Я не хотела жить, но организм боролся за меня. И только сейчас я подумала, что могла сто раз умереть от приступа астмы там, в этом страшном месте.

– Зачем вы спасли меня? Ну зачем? – со слезами спрашиваю я хриплым голосом, когда приступ отступает, и у меня снова получается нормально дышать.

– Боюсь, у меня не было выбора. Я всего лишь доктор. А мне доставили вас в таком состоянии, когда бездействие было бы преступно.

Я не понимаю, не понимаю, что он говорит. Они все вокруг сумасшедшие, все.