Призраки Орсини

Никакой боли, просто медленный отказ всех органов, а потом остановка дыхания и врата ада. Десять минут беспомощного осознания, что ты почти труп против тех мучений, которым он подверг нас с тобой. Но я думаю, он оценил наш сюрприз. И твой реквием.

– Я хотел бы резать его на куски.

– Но он бы ничего не почувствовал.

– Да, и поэтому я выбрал скрипку.

Джейсон удивленно взглянул на меня, словно не понял вопрос.

– На скрипке, – уточняю я.

– Нет. Ни разу с тех пор, – после недолгой паузы, усталым голосом произносит Доминник. Я делаю шаг вперед, глядя как его пальцы сильно сжимают подлокотник кресла.

– Знаешь, для меня тоже ничего не закончилось. Я думал, что его смерть что-то изменит, станет облегчением, но ростки того, во что он превратил меня, засели гораздо глубже. Я отравлен тем же ядом, и ты тоже. Но у нас нет возможности ввести противоядие. Оно не действует после остановки дыхания. Мы – живые мертвецы, Доминник. Как ни крути.

– Я так не считаю, Орсини. Убийство Лайтвуда не избавило от проблем, но мне стало легче. У меня есть цель, и я знаю, чего хочу от жизни. Я работаю над собой, хотя получается х*ево, и Лекси знает лучше других, чего мне стоит каждый небольшой шаг вперед.

– Я тоже это вижу. Я говорил Марку, что ты стабилен.

– Не всегда, – вздыхает Джейсон. – Иногда она злит меня своим сопротивлением. После смерти ее матери стало совсем невыносимо. Я не могу с ней спокойно разговаривать. Бесконечные истерики, которые, сам понимаешь, чем заканчиваются. Я не хочу причинять ей боль. Она меня вынуждает.

– Женщины могут разрушать нас, Доминник, но бывает и по-другому. Каким бы мудаком ты ни был, я знаю, что Саша дорога тебе. Я хочу, чтобы ты помнил, что она единственная, кто может выжить рядом с тобой и укротить твоих бесов.

Делаю еще один бесшумный шаг, оказываясь за спиной Доминника.

– Ты философствовать сюда пришел? – скептически спрашивает Джейсон. – Или…

– Или, – обрываю его я, резким движением руки вставляю иглу от шприца в запястье Джейсона Доминника, быстро впрыскивая яд под кожу. Он успевает только перехватить мое собственное запястье, изумленно вглядываясь в мои глаза. Недоумение так и застывает на его лице, постепенно теряющем чувствительность. И только глаза остаются живыми, взбешенными. Если бы взглядом можно было бы сжечь, от меня бы сейчас осталась горстка пепла. Хватка ослабевает, и его рука обвисает, словно плеть. Я впервые не чувствовал никакого удовлетворения от убийства.

Звучит странно, но мне кажется, между нами установилась почти братская связь. Джейсон вызывает во мне уважение, что не удавалось практически никому из моего окружения. И он всегда был достойным соперником, а потом единомышленником в достижении общих целей.

Поэтому, я не могу поступить иначе.

Даже если рискну всем.