Призрак в мундире

– А ну-ка, приятель! Покажись, кто ты такой! – засмеялся Борис, разглядывая мальчика, который извивался как уж, пытаясь молча вырваться. – Что ж ты такой неприветливый? Хоть скажи, как тебя зовут. Не съем же я тебя!

– Отпусти! – раздался хриплый угрожающий голос.

Коган обернулся и тут же выпустил воротник мальчика из руки и попятился. Перед ним, медленно наступая, стояла женщина неопределенного возраста, с растрепанными седыми волосами, обезображенной половиной лица. На ней была распахнутая ватная фуфайка, большие резиновые сапоги, а в руках она держала занесенную косу.

– А ну отпусти, я сказала, иначе я тебя располосую! Убью!

– Тихо, тихо, – миролюбиво заговорил Борис, понимая, что автомат под полой куртки ему скрыть не удалось и тем более что оружие женщину никак не напугало. – Я партизан. Не бойся меня. Я просто искал взрослых. Хотел расспросить кое о чем.

– Убирайся, – снова хрипло выдавила из себя женщина, глядя с ненавистью на Когана. – Нет тут партизан и никогда не было. Не смей прикасаться к моему сыну!

– Да опусти ты косу, – грубо прикрикнул на женщину Коган, поняв, что мягкое обращение и послушание никак на ситуацию не повлияют. Справиться с этой фурией может только более сильный по характеру человек. И неопасный человек. – Вот дура! Мне врач нужен. У нас человек раненый. Ему помощь нужна, а ты с косой кидаешься. Тут больница недалеко, может, кто остался из медицинского персонала? Человек умирает.

Коса в руке женщины медленно опустилась, она продолжала смотреть хмуро и недоверчиво. Как будто ее оставляло прошлое напряжение, силы закончились, истраченные на этот взмах косой. Женщина пошатнулась, оперлась о косу, побледнела и повалилась на землю. Коган едва успел подскочить и подхватить ее на руки. Она оказалась легкой как пушинка. Коса вывалилась из ее руки. Борис понес ее к каменному зданию. Он видел, что из трубы едва заметно вился дымок, значит, в здании печка, значит, это жилое помещение. Держа женщину на руках, он разглядел, что лицо ее изуродовано сильным ожогом. И одна рука тоже со следами ожога.

Донеся женщину до дома, он поднялся по ступенькам, оглянулся. Мальчишки нигде не было. Ну, этот сорванец не пропадет. Видать, ему разрешается гулять тут одному. Кое-как ухватившись за дверную ручку, Коган открыл дверь, миновал холодный тамбур и потом вошел в натопленную комнату. Слева за отодвинутой занавеской стояла кровать. Борис положил на нее женщину, похлопал ее по щекам, пощупал пальцами пульс. Он был не очень четкий, но ровный. Видимо, с ней случился просто обморок.

Поставив к окну автомат, Коган нашел чайник, налил из ведра воды и поставил в печку на огонь. Осмотревшись, он понял, что интуиция не подвела. Да, кроме женщины и этого мальчишки в доме еще кто-то жил.