Призрак в мундире

 – Все в соответствии со списком и даже попросил отпустить без очереди.

Когда они вошли в штольню, Артамонов испуганно поднялся с лавки, уставившись на форму и погоны Сосновского. Но тот только махнул рукой.

– Спокойно, папаша! Это маскировочка. Воды дайте, ребята, во рту как в пустыне Сахара. И даже хуже.

Он буквально упал на лавку у стены и принялся жадно пить из фляжки, которую ему протянул Шелестов. Смочив наконец слизистую оболочку рта, он коротко пересказал, как ему удалось достать медикаменты и хирургический инструмент. Признался, что была в голове шальная мысль использовать машину для целей группы, но потом все же решил, что это слишком заметное средство передвижения. Да и сам факт похищения машины скоро станет известен. По лесу тоже особенно на грузовике не поедешь. Колесному транспорту нужны дороги. А как раз на дорогах русских разведчиков и ждут.

Через полчаса, когда вскипятили воду, когда в стерилизаторах приготовили шприцы, продезинфицировали инструмент, врач приступил к операции. Артамонов очень волновался, ведь навыков у него было очень мало, да и те относились к его молодости. Но врачи, как и солдаты, отличаются решительностью. Есть такое слово «надо», у солдата есть присяга, у врача – клятва Гиппократа. И никто из них не вправе отступить. Майснер был без сознания. Шелестов помогал следить за пульсом раненого так, как научил врач. Буторин подавал инструмент как заправская хирургически сестра. Сосновскому доверили следить за освещением. Масляные светильники могли погаснуть в любой момент, а останавливать операцию нельзя. Несколько раз Буторину приходилось салфеткой вытирать лоб врача, когда капли пота готовы были сорваться вниз.

Артамонов работал молча. Только отдавал короткие приказы, что подать, как держать, поправить свет. Все молчали, следя за руками старика. Наконец пуля была извлечена. она упала на салфетку у изголовья раненого. иссечены поврежденные ткани. Теперь врач начал зашивать рану. Обработка шва, наложение повязки.

– Все, – выдохнул старик и без сил опустился на лавку.

Он дрожащими руками стянул перчатки с рук и вытер рукавом лоб. Странно, но во время операции руки врача не дрожали совсем, а сейчас старик с трудом снимал перчатки.

– Вы не поверите, – тихо, с виноватой улыбкой сказал Артамонов. – Я так еще никогда в жизни не боялся.

– Да будет вам, – засмеялся Шелестов. – Вроде бы очень простая операция.

– Простая? – врач покачал головой. – Вы вот думаете, что вся сложность, как разрезать и как зашить? Что хирург – это тот, кто умеет резать и зашивать? Нет, товарищи, резать – да, надо уметь, а зашивают, как правило, помощники. Особенно если операция тяжелая. У хирурга знания по анатомии глубже, чем у терапевта. Я боялся того, что не вспомню расположение сосудов.