Призрак музыки

Ольга старалась во всем угодить Дудареву и чуть не в рот ему смотрела, Георгий же Николаевич держался со своей дамой сухо и сдержанно, будто она была в чем-то перед ним виновата.

Однако цель встречи была достигнута, и из ресторана Анатолий Леонидович Храмов уходил, унося в своем «дипломате» адреса, телефоны и имена людей, которых он будет стараться обработать в нужном для защиты направлении, дабы помешать осуждению господина Дударева. Все время, пока длился деловой обед, Храмов пытался ответить сам себе на вопрос: действительно ли его клиент невиновен или он все-таки убийца? Задавать вопрос напрямую он не стал, но разговор поворачивал таким образом, чтобы вынудить Дударева высказаться на этот счет определенно. Дударев же произносил непонятные Храмову фразы:

– Вы же понимаете, что я этого убийства не совершал.

– Разумеется, – кивал адвокат.

– Вы же понимаете, что у меня не было причины убивать Елену.

– Разумеется, – соглашался Храмов.

– Вы же понимаете, что все это – бред больного воображения.

– Понимаю, – отвечал Анатолий Леонидович.

Но понимал он только одно: построенная таким образом фраза обычно означала скрытое, завуалированное признание в совершении преступления и одновременно содержала в себе указание защитнику добиваться оправдания. Если бы ситуация была иной, Дударев сказал бы: «Поверьте мне, я не убивал свою жену». Но он этого не сказал.

Вечером того же дня Анатолий Леонидович Храмов нанес свой первый визит свидетелям, которых назвал Дударев. Результатами он остался неудовлетворен, ибо приятельница покойной Елены Петровны ничего внятного о поведении следователя и его попытках видоизменить ее показания сказать не смогла.

– Да нет, что вы, – говорила она чуть удивленно, – следователь на меня не давил и мои слова не переиначивал, я же читала протокол и подписывала. Там все именно так, как я ему говорила.

– Значит, вы уверены, что Елена Петровна вела за спиной мужа бурную личную жизнь?

– Я точно это знаю, – твердо ответила женщина."

"Как ни бился Анатолий Леонидович, ему не удалось поколебать уверенность свидетельницы в своих знаниях. Он не хотел действовать грубо и прямолинейно, предлагая ей деньги за изменение показаний, это был не его стиль. Он еще по работе в милиции хорошо знал, что результаты любого допроса на девяносто восемь процентов зависят от того, как формулируются вопросы и в какой последовательности задаются, недаром существует целая наука о тактике допроса. Наукой этой Анатолий Храмов владел весьма неплохо и широко применял свои умения в адвокатской практике. «Что ж, – подумал он, покидая квартиру свидетельницы, – это не последний шанс, будем пробовать дальше. Время грязных методов пока не пришло».