Призрак моей любви

Так мы избежали бы бесчестья, этой гнили, поразившей нашу семью.

Джоан испуганно округлила глаза, не веря своим ушам. Плеть? Отец никогда еще не поднимал на нее руку. Но ее попытка защитить мать заставила его забыть о былой заботливости и отцовской привязанности. Не сомневаясь, что отец выполнит свою угрозу, девочка сдалась и не сопротивлялась, когда он грубо зашвырнул ее на лошадь и они поехали прочь, через земли Нортумберленда к замку Берик. Впереди было пять миль пути.

Никогда в жизни Джоан не чувствовала себя такой несчастной, как в ту минуту, когда они въехали в ворота замка. За время пути она не проронила ни слова. Отец казался ей незнакомцем, суровым безжалостным тираном, таким же, как английский король, которому он служил.

Уже стемнело, ее вытащили из дома без плаща и перчаток, руки и уши у Джоан замерзли.

Каково это, сидеть в клетке на самом верху башни?

Девочка содрогнулась то ли от ужаса, то ли от холода, а может, от того и другого вместе.

О господи, это невыносимо! Видеть, как матушка так жестоко страдает…

Но если и была у нее надежда попытаться снова тронуть сердце отца, воззвать к его милосердию, то мысли эти исчезли, когда он рывком сдернул ее с лошади. Их взгляды встретились, и Джоан поняла: уговоры бессмысленны, он будто обезумел.

Она шла, опустив голову, сколько могла. Но когда они оказались в толпе зевак, отец велел ей смотреть.

Позабыв о страхе, она взмолилась:

– Пожалуйста, отец, не заставляйте меня…

– Смотри, черт тебя побери! – Он обхватил ладонью ее подбородок и силой вынудил посмотреть вверх на крепостную стену. – Смотри, что бывает с изменниками и шлюхами, которые предают свою семью и встают на сторону лжекоролей.

В первый миг разум Джоан взбунтовался и скрыл от нее чудовищное, варварское зрелище за мутной пеленой. Но спасительная слепота длилась всего одно мгновение. Словно видения из ночного кошмара, в сгущающихся сумерках проступили тени. Все яснее и яснее становились они…

Колья деревянной решетки… железный каркас… тесная клетка, в которой едва можно стоять, выставленная на потребу жадной до зрелищ толпы… презрительные взгляды и ухмылки зевак.

Нет! Из раскрытого рта Джоан вырвалось невольное рыдание – она заметила какое-то движение в клетке.

– Мама! – Девочка всхлипнула и бросилась к башне, словно хотела освободить пленницу. Она рвалась к матери всем своим существом. Она должна была что-то сделать. Положить конец этому уродливому фарсу. Разве можно обращаться так с людьми? Разве мама способна вынести такое? «Ох, матушка, мне так горько!»

Она успела сделать лишь несколько шагов, когда отец схватил ее и оттащил назад. Джоан начала кричать, брыкаться, но он заставил ее замолкнуть.

– Сделаешь только хуже, – предупредил он.