Призрак моей любви

Если твоя мать узнает, чем ты занимаешься…

Джоан вскинула голову.

– Я смогу о себе позаботиться, Лахлан. Я уже шесть лет это делаю. – Даже восемь, если считать со времени отъезда матери.

– Я не спрашиваю тебя, как тебе удалось добыть все эти сведения…

– Вот и хорошо, – оборвала его Джоан. – Это вас не касается.

Он оставил без внимания ее слова.

– Но до меня доходят слухи…

Джоан настороженно замерла и смерила его суровым взглядом:

– Уж вам-то следовало бы знать, что верить сплетням нельзя.

Небылицы, которые плели о нем, были намного ужаснее всего, что могли бы рассказать о Джоан.

– Может, и так, но я знаю, что в ворохе лжи часто можно отыскать крупицу правды.

Она сжала губы, всем своим видом давая понять, что не намерена продолжать разговор.

Лахлан вздохнул:

– Ты скрываешь свои мысли лучше любого воина из тех, что я знаю. В этом ты очень похожа на мать. Но не думай, что я не заметил, какой печальной ты выглядишь в последнее время. Не помню уже, когда я видел твою улыбку.

– У меня все хорошо, – заверила его Джоан. Но, видя, что ее слова его не убедили, прибавила: – Я знаю, вы тревожитесь, но напрасно. Я знаю, что делаю.

Она готова пойти на что угодно, лишь бы никому больше не пришлось видеть ее мать в клетке.

Чертовы болваны вели его на верную смерть.

Алекс ехал во главе длинной цепочки английских воинов, когда они заметили вдалеке дым.

– Шотландские налетчики, – подтвердил вскоре их дозорный, вернувшийся с новостями. – В нескольких фарлонгах впереди.

Прошло два года, но эти слова все еще отзывались дрожью в его теле, все мышцы мучительно напряглись от… разочарования? Гнева? Чувства бессилия?

Налетчик. Это боевое прозвище получил его бывший собрат, Хайлендский горец Робби Бойд. Человек, который вел за собой Алекса семь лет, пока не завел слишком далеко.

«Ты сокрушишь меня, а я сотру тебя с лица земли». Карательные набеги на границе между Англией и Шотландией два года назад привели Алекса в Лондон, однако теперь он вернулся на север, и первое, что попалось ему на пути, – пожар, вернее, дым от пожара.

– Сколько их? – спросил Пембрук. Эймер де Валенс, граф Пембрук, был предводителем двух сотен рыцарей и воинов, продвигавшихся на север по велению короля Эдуарда, который призвал их под свои знамена.

Алекс расстался с гвардией и покинул Шотландию – на юге Англии, вдали от боев, он мог не опасаться, что придется сражаться с бывшими собратьями. Но теперь все изменилось. Король Эдуард приказал ему выступить на север с Пембруком во главе армии и готовиться к битве против войска Брюса. Подобно многим его соотечественникам-шотландцам, хранившим верность Эдуарду, Алекс служил в свите английского графа.

– Их немного, милорд, – отвечал дозорный. – Человек сорок, может, меньше.