Призрак Канта

По мощёной дорожке в сторону букового леса уходила прекрасная Лючия. Рядом с ней телепался Стас.

Меркурьев замер, выглядывая из-за угла дома.

— Стасик, послушай, — говорила Лючия негромко. — Ты должен меня понять! Я хочу побыть одна, ну хоть немно-ожечко! Женщины иногда нуждаются в одиночестве гораздо больше, чем в обществе.

— В лесу? — недовольно переспрашивал Стас. Он широко шагал и был обут в зелёные резиновые сапоги. — В одиночестве? Это просто опасно, Лючия! Вы должны это понимать! Одну я вас не отпущу.

— Стасик. — Она остановилась, повернулась к нему и повысила голос.

Меркурьев поглубже задвинулся за угол.

— Стасик, ты не можешь меня отпустить или не отпустить. Я иду, куда хочу. А ты возвращайся к себе.

— Лючия, я должен вас проводить.

— Если ты от меня не отстанешь, я завтра же отсюда уеду, — сказала она, и непонятно, шутливой была угроза или нет.

— У вас свидание? — выпалил Стас.

— О господи, — пробормотала Лючия. Меркурьев скорее догадался, чем услышал.

Она была одета в клетчатый твидовый костюм — длинная юбка, узенький жакет с меховым воротником и маленькая шапочка на волосах. На руках коричневые перчатки — очень по-английски! Меркурьев из-за угла любовался ею.

— Стас, дальше ты не пойдёшь. Или мы незнакомы.

Эта фраза — мы незнакомы, — видимо, тоже из английской жизни, решил Меркурьев.

Лючия быстро пошла по дорожке, но остановилась, оглянулась, вернулась к Стасу и положила руку ему на грудь. Он моментально накрыл её своей.

— Не обижайся на меня, — попросила Лючия ласково. — Мне, правда, нужно побыть одной. Я погуляю и вернусь, обещаю тебе.

— Правда?

— Ну, конечно!

И она вновь быстро зашагала по дорожке к буковому лесу. Стас поглядел ей вслед и побрёл к дому. Возле самой двери он остановился и ещё раз оглянулся.

Меркурьев голову мог дать на отсечение, что он ринется за ней — или покрадётся, как получится, — но Стас посмотрел ей вслед и вернулся в дом.

Бабахнула, закрываясь, тяжёлая дверь.

Ну а мы, решил Меркурьев, пристраивая чашку на каменный парапет, люди не романтические, не мистические и не тонкие. Мы, пожалуй, посмотрим, куда она направляется, наша красота.

Он дождался, когда она войдёт под сень разноцветных буковых деревьев — очень высоких, странно высоких, в Средней Азии Меркурьев совсем отвык от таких деревьев, — ещё раз оглянется на дом, и отправился следом за ней.

По дороге он выломал сухую ветку в ивовых кустах — если его засекут, он скажет, что ищет грибы. А что такого? Наверняка грибы ещё есть.

Брусчатка уходила в лес, как дорожка в парке, и потерять Лючию Меркурьев не боялся. Вряд ли она полезет в мокрую траву!

Он шёл, насвистывая, помахивал своим хлыстиком и думал о приключениях.