Призрак Канта

Я ничего о ней не знаю, и никто ничего о ней не знает, кроме подозрительного: она прибыла на слёт магов, вызывает духов, носит странные, нелепые одежды, говорит нелепые слова. Вполне возможно, что она ненормальная!..

Мало ли людей с навязчивыми состояниями!..

Но откуда-то она знала о мёртвом человеке! Ходила утром гулять, наткнулась на него и никому не сказала? Решила дождаться кого-то, кто нашёл бы тело вместо неё? Это глупо — она была там от начала до конца, и на пляже, и в отделении!..

И кто-то явно помогает ей в её мистификациях здесь, в доме! Кто станет помогать безумной?…

Да, и ещё!..

— Ты сказала там, внизу, что не пойдёшь в гостиную, потому что ты их боишься.

Антипия вскинула голову и посмотрела на него.

— Кого ты боишься? Ты же всех видела сто раз.

— Я просто так сказала, — пробормотала она.

— С кем ты разговаривала в коридоре у камина?

— Я не разговаривала!

— Тогда кто разговаривал?

— Я не знаю! — почти крикнула она. — Что ты ко мне пристал? Я не разглядела! Я слышала, но не разглядела.

Василий Васильевич вытаращил глаза. Такой поворот событий не приходил ему в голову.

— То есть, — сказал он и налил в чай коньяку, — ты спустилась по нашей лестнице, вышла в коридор и услышала, что там разговаривают. О чём они говорили?

— Ох, — Антипия вздохнула, припоминая. — Сначала один велел другому не шуметь. А тот говорит: это не я! Потом что-то про камень, про то, что все прибыли. Этот ещё говорит: двери закрой! А тот ему: я закрыл.

— Так, — сказал Меркурьев. Он слышал примерно то же самое. — А где именно они разговаривали?

— По-моему, где-то близко, — ответила Антипия. — Во всяком случае, не далеко.

— Да ну тебя, — рассердился Василий Васильевич.

Он поставил перед ней кружку, а сам сел напротив.

— По-разному бывает, — возразила Антипия, принюхиваясь к пару, который источала кружка. — Бывает, разговаривают совсе-ем далеко, а слышно отлично. А бывает, под боком, но ничего не разобрать. Или помехи кто-нибудь наводит, или специально так разговаривают.

— Какие помехи? — вновь раздражаясь, спросил Василий Васильевич. — Кто наводит?

Она сделала глоток, зажмурилась и посидела молча.

— Я правда не видела, — вымолвила она в конце концов. — Я бы сказала, но не знаю. Ты выброси всё это из головы. Это… не наше дело.

— Какое именно дело — не наше? — осведомился он.

— Видишь, как мне нужен грим? — спросила она. — Пока я была в сари, саронге и с третьим глазом, тебе и в голову не приходило задавать мне все эти вопросы. И никому не приходит! А когда я — как я, всё сразу по-другому. Мне нельзя быть собой.

— Оставайся собой всегда, — пропел Василий Васильевич, — даже если придёт беда или станет камнем вода-а!..

Антипия сосредоточенно дула на чай, делала глоток и опять принималась дуть.