Призрак Канта

Из столовой неслись весёлые утренние голоса, и он вдруг стал их слышать. До этого в голове не было никаких звуков, кроме рёва собственной тяжёлой крови и ударов перепуганного сердца.

Меркурьев бросился на звук, и когда он влетел в столовую, все вдруг повернулись к нему, и разговоры смолкли.

Первой пришла в себя Нинель Фёдоровна. Она поставила на буфет поднос с кофейником и молочником и прижала руки к груди.

— Ва-ася, — протянула она жалостливым голосом.

Мура поднялась из-за стола, стремительно подошла и посмотрела ему в лицо.

— Ты что, с ума сошёл? — спросила она, и голос у неё дрогнул. — Что у тебя с лицом?

— Я сошёл с ума, — согласился Василий Васильевич.

Стас присвистнул. Вчерашний пёс, который на полу лакал что-то из блюдца, оглянулся, отдуваясь, и громко гавкнул на него.

Саня переглянулся с Кристиной, тоже подошёл и заглянул Василию Васильевичу в лицо.

— Ты чё, братух, совсем уделался, что ли, на почве спортивных достижений?

— Давление ему нужно померить, — сказала Софья и откусила бутерброд. — Аппарат есть?

— Конечно, — растерянно ответила Нинель, — сейчас принесу!

Емельян Иванович Кант поклонился из своего угла и сказал, что разумная гигиена жизни — залог долголетия, а непомерные нагрузки, напротив, сокращают жизнь.

— Вася, — позвала Мура. — Посмотри на меня.

Меркурьев посмотрел. Она взяла его за руку.

И словно что-то случилось!..

В голове у него опять зашумело, потемнело в глазах, он непроизвольно вздрогнул, будто его ударило током, в голове ураганом пронеслось всё, что случилось на маяке. Пронеслось — и улеглось.

Он задышал свободнее, страх отступил, вернулась способность думать.

Василий Васильевич вытер на виске холодную каплю.

— Который час?

Саня стряхнул на запястье часы, застрявшие под свитером:

— Пол-одиннадцатого. А твой хронометр не работает, что ли?"

"— Как пол-одиннадцатого?! — не поверил Меркурьев и посмотрел сначала на свои часы, а потом на Санины, вывернув ему руку.

— Ты чё! — удивился тот. — Больно же!..

— Я тебя ждала, ждала, — проговорила Мура. — Стучала, но не достучалась.

— Я был на маяке, — ответил Меркурьев, и Мура кивнула как ни в чём не бывало.

Вбежала запыхавшаяся Нинель Фёдоровна с чёрным мешочком наперевес.

— Вася, — захлопотала она, — садись, милый, я тебе давление померяю. У тебя правда вид не очень! Убегался, что ли?…

— Не нужно мне ничего мерять, — воспротивился Василий Васильевич, уже почти ставший прежним инженером Меркурьевым. — Я пойду душ приму, и всё нормально будет.

— Вася! — прикрикнула домоправительница. — Сядь и сиди смирно!..

Кристина тоже подошла, теперь они все окружили его, как тяжелобольного, и смотрели с сочувствием и соболезнованием.

Василий Васильевич сел. Нинель ловко закатала ему рукав и надела манжету приборчика.