Призрачная любовь (ЛП)

Отказывался видеть меня, пока не наладит отношения с Остином, и, конечно, это похвально, но как насчет меня? Как насчет того, что мне больно? Неужели это не имеет значения ни для кого из них?

Боже, я никогда не чувствовала себя более одинокой, чем за последние две недели. Они придурки. Я знаю, что Айзек никогда официально не признавался, что влюблен в меня, но я знаю, что это так. Так как же он может вот так просто оттолкнуть меня?

Черт, это больно, но это всегда было его специальностью.

Подъезжая к дому Остина, я готовлю себя к миру боли. Если он не отвечает на мои звонки и отказывается выслушать меня, то он не оставляет мне выбора. Мне нужно все исправить.

Мой брат — один из моих самых любимых людей в мире, и хотя я ненавижу то, что мое предательство разъедает его изнутри, он наверняка предвидел это или, по крайней мере, рассматривал такую возможность на протяжении всех этих лет.

Я была влюблена в Айзека так чертовски долго, так что как он мог этого не предвидеть? И я имею в виду не просто глупую детскую влюбленность. Нет, в этом вся фишка. Я имею ввиду душераздирающую, захватывающую дух любовь по принципу ""все или ничего"", которая навсегда меняет ваш взгляд на жизнь. Она проясняет приоритеты, и теперь, когда я знаю, каково это — иметь хотя бы проблеск этого ошеломляющего счастья, я не собираюсь позволять ему ускользнуть у меня из рук. И если это означает, что Остину придется страдать, то пусть будет так. Если он любит и ценит меня так, как говорит, то он хотел бы этого для меня. Он бы хотел, чтобы я испытала величайшую любовь, которую только может предложить этот мир.

Тяжело вздохнув, я выхожу из машины и смотрю на дом Остина. Он не такой экстравагантный, как дом Айзека, но и нос воротить не стоит. После окончания колледжа Остин вкалывал как проклятый и с гордостью обеспечил себе все, что когда-либо хотел, борясь с мамой и папой зубами и ногтями, отказываясь от их постоянной потребности предложить ему весь мир. Он стремился к независимости, и это именно то, что он построил для себя.

Я направляюсь к двери дома, который всегда казался мне родным, несмотря на те редкие случаи, когда я действительно оставалась здесь. Нервы сжимаются у меня под ложечкой, и, прежде чем я успеваю струсить, я поднимаю кулак и стучу в деревянную дверь.

Я жду минуту, и когда она быстро превращается в две, я стискиваю зубы.

Этот засранец игнорирует меня."

"Его машина припаркована на подъездной дорожке, и, судя по тому, как загорается его дурацкая камера на дверном звонке, он знает, что это я стою здесь.

Я снова стучу в дверь, и на этот раз уподобляюсь Айзеку.

— Я никуда не уйду, пока ты меня не выслушаешь, — кричу я через дверь. — Я люблю тебя, Остин, и хочешь ты это слышать или нет, мне все равно.