Призрачная дорога

Некоторые составляющие соуса мне известны: греческое оливковое масло холодного отжима, рассол от маринованных оливок, но уже испанских, остатки отечественного майонеза, смытые этим самым рассолом со стенок разрезанной пластиковой упаковки, ложечка дижонской горчицы, щепотка сушёной морской капусты, крупинка того, грамчик этого и что-то ещё мелкое и незначительное, попадающееся под руку и неизменно превращающее соус в вожделенную жижу.

Если учесть, что салат сам по себе уже весьма аппетитен, то под соусом он делается настоящим уничтожителем времени – его съели так быстро, что пауза, не успев начаться, сразу закончилась.

Первой после салатного блаженства очнулась дочь. Наша воспитанная девочка вернулась к прерванному разговору и поинтересовалась у бабки:

– А вы бы боялись жить у леса?

– Я бы боялась, – ответила родная бабка сиротки.

– А чего бы вы боялись? – удивилась Цыпочка.

– Разве лес страшный?

– В лесу разное водится. Вы слышали про Чёрного Грибника?

– Чёрный Грибник! – оживилась сиротка, и глаза её засверкали. – Он живёт в лесу.

– А потом люди пропадают, – многозначительно добавила бабка-блогер.

– В нашем лесу есть норы, – сказал плотник. – Я их нюхал.

– Чем пахнет? – взволнованно спросила Цыпочка.

– Зверем, – ответил плотник.

С каких это пор он называет наш лес своим?

Что значит «наш лес»? Думает, деньжат мне подкинул и теперь всё ему принадлежит?

Я посмотрел на плотника внимательнее.

Он сидел рядом с Цыпочкой.

То и дело он что-то говорил ей тихим голосом, а она смеялась и краснела.

Так часто краснела, что стала совсем красной.

Плотник держал на столе только одну руку.

Где же гуляет другая его рука?

Другая рука играет с Цыпочкой.

Её лицо тут, а сама она где-то.

Как же такое возможно?

– С ним бывает, ничего вокруг не слышит, – сказала Кисонька.

– Я слушаю, – очнулся я. – Слушаю внимательно.

– Мы очень соскучились, – повторила родная бабка.

Я кивнул. Чертовски важная информация.

– Вы, ваш дом, атмосфера.

– Понимаю, – сказал я.

Пока я слушаю чушь, которую порет старая карга, он своими пальцами пользуется ею.

Разрабатывает тему интима вместо меня.

И что, никто, кроме меня, не видит?!

Почему они ему позволяют?

Почему она позволяет?

Куда подевался весь её феминизм?

Как такое возможно вообще? Как такое возможно?!

– Простите, что мы пропали. – Бабка никак не решалась приступить. – У нас столько всего произошло.

Она сказала про то, что их переселили, а дом снесли.

Подъехали жёлтые экскаваторы и давай грызть его со всех сторон.

Ну а как иначе? Геопатогенная зона.

Сейчас на том же месте строят новый, и зря, тоже придётся сносить.

Ну да им-то что. У них новая квартира. На двадцать девятом этаже.

Ничего, правда, не видно, внизу всё какое-то мелкое, не разглядишь.