Призрачная дорога

Чтобы устроила истерику, а я бы ей ещё наподдал.

Она схватила чашку с остывшим чаем и вылила себе на голову.

Она лежала и плакала, а я говорил ласковые слова.

Её блестящую мокрую спинку покрывали тёмные волосики. Волосики лежали витиеватым узором. Я вытер её полотенцем и волосики встали дыбом.

Мы с плотником вышли на крыльцо помочь выгрузить вещи дочери.

За нами последовали остальные – всем хочется проветриться.

Кисонькино вмешательство коснулось не только устройства дома, но и окружающей местности.

Далёкий забор существенно придвинулся, превратившись из ладного и нового в старый и щелястый, как штрихкод.

Обширный газон с куртинами сменился заросшей полянкой.

Работяг, которым я поручил выкопать яму под деревце, Кисонька пощадила. Всё это время они усердно трудились и погрузились в землю по плечи.

– Ребята, стоп! – торопливо кричу я, как будто пара лишних комков почвы может что-то изменить.

Со всеми утренними перипетиями забыл их вовремя остановить.

Работяги послушно опёрлись о лопаты.

С волнением искоса смотрю на их лица.

Они тоже бедные, но честные?

С какими целями приехали в нашу сказочную страну?

Разглядеть ничего не удаётся. Лица у работяг как у сувенирных фигурок – упрощённые и хитроватые.

Яма оказалась впору не хилому саженцу, а рослому крупномеру.

По краям комья глины вперемешку с пластами контрацептивов и бракованных резиновых игрушек.

Без этого вполне можно было обойтись.

Зачем лезть в яму, когда и так всё понятно?

Но нет, мужчина обязан испытать, пощупать, удостовериться.

Своими руками, на своём опыте.

Кроме того, я хочу проверить, нет ли там хода в подземелье с птицей и золотыми монетами.

Прыжок вышел неудачный – я подвернул ногу.

А может, не подвернул, но всё равно больно.

Услышав, как я непроизвольно охнул, сверху спросили: не вызвать ли врача? Я крикнул, что это пустяк и врач не требуется.

Изображая на лице беззаботную улыбку, я догадался, в чём дело.

Моя потускневшая физическая форма не её рук дело. Кисонька бы, наоборот, приписала мне какой-нибудь приятный физиологический пустячок.

Такие вещи без последствий не остаются.

Воскресив печника, я отказался от своего же решения его убить, а значит, отказался от себя.

От себя крепкого, лихо взбегающего по лестнице на верхушку крыши и бойко прыгающего в ямы.

Смотрю на свой живот. Так и есть: вместо мышц мягкое пузико.

Оглядел руки: вместо крепких – хилые.

На этом решил инспекцию тела прекратить, сплошное расстройство.

Потыкав ногой в глину, потоптав её и даже помяв в руке комок, словно земледелец, я никакого лаза не обнаружил.

Отовсюду торчат осколки человеческой жизнедеятельности.

Вот гнутый обрезок арматуры, вот фрагмент старинной мраморной сантехнической формы, вот ржавая четырёхпалая колючка.

Так называемый чеснок.