Брачный приз

Но когда Элеонора, Деми, Бетт и Нэн одновременно потянулись к платью, Розамонд словно очнулась.

— О, пожалуйста, нет! Не могу ли я хоть недолго побыть одна? — взмолилась она.

Все, если не считать Нэн, посчитали это предсвадебным волнением. Леди Элеонора задержалась у порога.

— Розамонд, натри щеки розовыми лепестками, — посоветовала она, — ты слишком бледна. Нэн, постарайся, чтобы она не опоздала.

Едва графиня удалилась, оставив Розамонд и Нэн в неловкой тишине, девушка стремительно подошла к окну. Ах, как же ей не по себе!

Нэн принялась деловито собирать туалетные принадлежности хозяйки, новую ночную сорочку и халат, чтобы перенести в покои для новобрачных, приготовленные в башне Клинтона, названной так в честь Джеффри де Клинтона, который выстроил Кенилуорт в двенадцатом веке.

Когда в дверь снова постучали, терпение Розамонд лопнуло.

— Пожалуйста, уходите! — крикнула она.

Однако дверь с шумом распахнулась, ударившись о стену. На пороге стоял сэр Роджер де Лейберн в темно-синем камзоле.

— Тебе нельзя быть в женских покоях! Это запрещено! — заволновалась Розамонд.

— Обожаю делать все, что запрещено, — усмехнулся он и, бросив на Нэн многозначительный взгляд, кивком указал на дверь.

Служанка, обрадованная тем, что не ей придется уламывать строптивицу, исчезла.

Увидев надменного рыцаря, Розамонд ощутила, как ее охватывает гнев.

— Как ты посмел вломиться в мою спальню, когда я в одной камизе? — вспылила она.

— Позволь помочь тебе нарядиться в свадебное платье, — вкрадчиво предложил он.

— Нет!

Роджер спокойно осмотрел ее с головы до ног.

— Надень платье, или я сам его натяну!

— Попробуй только коснуться меня!

— Клянусь Богом, я коснусь тебя в любое время и в любом месте, какое выберу! — рявкнул Род и, схватив ее за плечи, рванул к себе.

Она попыталась расцарапать ему лицо, но он сжал ее запястья и поднял руки над головой. Она попыталась вырваться, но только сильнее прижалась к нему. Род нагнул голову, намереваясь утихомирить ее властным поцелуем, и Розамонд впилась зубами в его губу. Выругавшись, он поднял ее, швырнул на пустую кровать Деми, а сам бросился сверху, чтобы не дать ей сбежать.

Розамонд так отчаянно сопротивлялась, что не заметила, как камиза сползла с плеч, обнажив груди. Она лежала под ним, задыхаясь, невыразимо потрясенная охватившим ее желанием. Теплое дыхание овеяло нежные холмики, и она застонала, когда горячие губы втянули ее сосок и принялись жадно сосать. Слишком поздно она поняла, что возбудила в нем не только ярость, но и похоть. Он лихорадочно шептал мрачные, жаркие, бесстыдные слова, оскорблявшие ее невинность.

— Перестань! Прекрати! — задыхаясь, заклинала она, боясь, что еще минута — и назад уже не повернуть.