Музыкальный приворот

Пусть и неправильно, но любовная магия, или как там называла свои манипуляции с энергетикой Альбина, действовала, и это было самым невероятным!

Это сработало! Нинка почти что приворожила Кея!!! Удивительное рядом! Хоть оно и неправильное…

— Чего радуешься? — хмуро глянула на меня подруга. — И что мне делать? На хрена мне этот кособокий урод?

— Кто? — не поняла я.

— Келла, кто! — взмахнула сразу обеими руками девушка. — Чертов ублюдок, угораздило же его появиться не вовремя!

— Да, я помню, он во время конференции уходил… а пришел счастливый донельзя, — вспомнился мне уход синеволосого.

— Сумку-то твою пойдем выручать? — спросила я раздраженную подругу.

— А как ты думаешь? — огрызнулась она. — Там все мои вещи… Поганый извращенец! — завопила она внезапно.

Наверное, Келлу вспомнила.

— Слушай, может тебе согласиться хотя бы на этого синего? — спросила я ее. — Глядишь, так и к Кею подберешься. Келла этот не страшный совсем. И тоже музыкант.

— Хватит глупости говорить, — отмахнулась она. — Пошли в концертный зал. Я свои деньги так просто ему не отдам. И вообще — никто не смеет мною манипулировать, тем более такой прыщ!

— Ну, он же из твоей любимой группы, — попыталась поддеть Журавлика я.

— Он теперь — исключение, — рявкнула подруга, которая быстро разочаровывалась в людях. — Идем! И я ему устрою прописку в аду, !

Лучше бы она вообще на концерт не ходила. Честное слово, я пыталась уговорить ее все-таки позвонить отцу. Он человек влиятельный. Вмиг разберется с пропажей сумки. Но Нинка упрямее самого противного осла — куда там мне ее уговорить!

На концерт Журавлю даже не понадобился оставленный барабанщиком билет — у нас ведь были журналистские пропуска.

Когда мы вошли в трясущийся и вибрирующий от топота, ора и громкой музыки зал, освещаемый мощными прожекторами, я прижалась к подруге — так страшно мне стало. Я в принципе знала, что такое слем, но попасть в него мне вовсе не улыбалось. Когда мы втиснулись в толпу, уверенный и усиленный микрофоном голос Кея разносился по всему залу:

— …разделяйтесь на две половины! Давайте-давайте! Сделаем «стену смерти»! Когда я скажу три — и только когда я скажу три — разбегайтесь! Разбегайтесь, слышите?!

— Да-а-а-а-а! — взревел зал радостно.

Вот же мазохисты!

Слэм — это небольшой персональный ад, когда разгоряченная публика начинает агрессивно толкаться и врезаться друг в друга, махая руками и ногами. «Стена смерти» — своеобразная стенка на стенку. Это когда поклонники тяжелой музыки разбегаются и со всей дури врезаются друг в друга. Кому-то нравится и кто-то принимает в этом действе самое активное участие. А вот меня точно затопчут. Парни здесь совсем не маленькие и не хиленькие.

Моя подруга тоже это прекрасно понимала.