Музыкальный приворот

Но на этом история не кончилась — староста, будучи мужиком умным и памятливым, вспомнил, что мой папа недавно хвастался ему, будто приобрел некие несмываемые краски, которые ему привезли прямо из Америки для создания очередного шедевра. Пораскинув мозгами, отряд в полном составе явился к нам домой, чтобы предъявить обвинения в хулиганстве и порче общественного имущества. Они даже заставили участкового прийти вместе с ними. Милиционер, молоденький, но уже очень усталый парень, не мог сопротивляться бешеному наскоку старшего поколения и пришел. В это время дома были я, брат и дядя. Эдгар в наушниках зависал в виртуальном мире, я спала, заткнув уши маленькими поролоновыми берушами, — Нелька до этого слишком громко играла на компьютере, а Леша принимал душ. Именно ему и пришлось идти открывать двери — потому что яростные звонки слышал он один. Выругавшись, дядя не нашел ничего лучше, как обмотать вокруг пояса длинное полотенце и в таком виде пойти к незваным гостям. И даже в глазок не посмотрел — так и открыл.

Я к этому времени тоже успела проснуться и подойти в коридор, поэтому все видела собственными глазами. Бабушки при виде полураздетой бывшей модели сначала оторопели, немного поразглядывали ухоженное тело, а потом почему-то завяли и стали бормотать, что «такой славный мальчик так плохо не стал бы поступать». Мужская часть отряда, видя, как стушевались «их женщины» перед молодым мужчиной в непотребном виде, немного обозлилась и заявила Алексею, что он, дескать, рисует в подъездах всякую мерзость. Это стало настоящей новостью для моего дяди.

— Что вы несете? — сердито спросил Леша, которому было холодно стоять около двери из-за сквозняка.

— Ты наш подъезд изгадил! — сообщили ему нестройным хором дедушки. — Бандой своей!

— В смысле? У меня, знаете ли, собственный туалет есть, — еще больше рассердился он, подумав немного о другом. — Нужно мне гадить в вашем подъезде.

— Ты изрисовал стену! — гаркнул слесарь дядя Костя. — Хату свою измазал богоненавистными картинками и за подъезд теперь взялся!

— Какую стену? — хотел, было, закрыть дверь Леша, но ему этого не позволили сделать.

— Возле лифта. Красными буквами, — пояснили дяде любезно.

— Месяц уже нас изводишь, — заявил еще какой-то воинственный дедок, скептически рассматривая наш коридор.

— Мы стираем, а ты пишешь, мы стираем, а ты пишешь, — пришла в себя и Фроловна.

— А-а-а, вы про первый этаж? — Леша был наслышан о местных баталиях отряда пенсионеров и мелких хулиганов и крайне удивился такому повороту событий, не ожидая, что обвинять в таком будут именно его.

— Вам что, — поглядел он на толпу бабушек и дедушек, — врачи всем что-то не то навыписывали? Что вы несете? Офигеть…

Его слова вызвали целую бурю протестов.