Музыкальный приворот

При этом чувствовала я себя самой настоящей, неподдельной кретинкой, которую снимает скрытая камера.

Тогда, когда мы вновь выбежали в холл, я чуть было не отстала от ребят — пришлось проявить осторожность, чтобы не попасться на глаза Томасу и его компании. Я только краем глаза заметила, что на их столике вновь появилось некоторое количество бутылок и та самая Наташенька. Папа не обратил на меня никакого внимания — он что-то увлеченно доказывал Тане.

Остановились мы на мраморной лестнице, ведущей наверх, — хорошо еще, что она была широкой и уместились все. Вышло очень комично.

Нинка тяжело дышала в углу, кидая откровенно злые и брезгливые взгляды на Келлу, но к нему почему-то не приближалась. Синеволосый барабанщик, засунув руки в карманы, укоризненно и задумчиво смотрел на облитого парня в солнечных очках, который считал, что во всем виновата не блондинка, кинувшая банку, а «этот драный панк» (эти слова я отчетливо слышала). Именно этот молодой человек сумел остановить Келлу, а Ниночка почему-то остановилась сама.

Моральная и физическая поддержка в виде пары тяжеловесных друзей защищала тыл молодого человека в очках. Обиженная девушка и ее подкрепление в виде парня и его друзей тоже жаждали мщения — все они стояли на ступенях ниже. Восторженные фанатки, не понимающие, в чем дело, оставались у самого основания лестницы и доставали сотовые телефоны, чтобы запечатлеть Келлу. Я остановилась позади всех, озадаченно решая — как помочь Нинке?

Первой боевые действия открыла, как ни странно, именно моя подруга.

— Если ты ко мне подойдешь, — бросила она презрительный взгляд на музыканта, — я перегрызу тебе сонную артерию.

Вместо Келлы ей в ответ завопила девушка, и я осознала, что Нинке повезло вырвать напиток не у кого-нибудь, а у той самой кудрявой брюнетки, с которой она поцапалась перед входом на большой танцпол.

— Ах какая ты смелая! А ну-ка извиняйся, стерва крашеная! Ты себя кем возомнила, корова? — качала права кудрявая.

— Это кто тут еще крашеная корова? Да ты тут рамсы попутала, страшила. — Рассвирепела Нинка, мгновенно забыв о своем барабанщике."

"Всем и каждому моя подруга сообщала, что эти светлые, редкого золотистого оттенка волосы — абсолютно естественные и не порченные перекисью. «Я — натуральная блондинка», — любила повторять Журавль, слушая, как начинают восхищаться люди. Ну на самом деле она, конечно, красилась — на пару тонов осветляла свои светло-русые густые волосы. Но признавать это, особенно в такой ситуации, Нинка вовсе не желала. Между девушками завязалась перепалка. Представители мужского пола в нее пока не влезали.