Приворот для Золушки

– А мне неприятно смотреть, как ты превратилась в кучу старого барахла, обильно политого соплями! – жестко сказала Алиса. – Что ты разваливаешься, как колченогий стул, который с размаху выкинули с крыльца. На тебя ребенок смотрит! За тебя Ленька волнуется! Хватит уже о себе думать да упиваться собственными страданиями! Тоже мне, тургеневская барышня! Разве то, что с тобой случилось, горе? Это мелкая неприятность. Все живы, все здоровы, с работы выгнали – на, бери другую. Руки-ноги целы. Голова такая, что дай бог каждому. А ты разнюнилась, как деревенская баба. Сидишь, сопли на кулак наматываешь. Тьфу, смотреть противно!

– Я понимаю, что кажусь тебе слабой, – согласилась Наталья. – По сравнению с тем, что тебе пришлось пережить за этот год, мои проблемы действительно кажутся незначительными. Но они – мои, Алиса. Ты ж понимаешь, свое у каждого болит сильнее.

– Понимаю. И сочувствую. Да, тебе плохо. Да, ты переживаешь. Да, это эмоционально очень тяжело. Но прекрати ты пережевывать свои страдания! Голову подними! Ты очень удивишься, но вокруг продолжается жизнь, и временами она очень даже неплоха.

– Я постараюсь, Алиса, правда, – тихо пообещала Наталья. – Но ты пойми, мне на это нужно время."

"– Я понимаю, Наташ. Я подожду, и Ленька подождет, и Ромчик. И на самом деле ты жутко счастливая баба, потому что у тебя есть они. Люди, которые тебя любят, понимают и которые подождут.

Раздался звонок в дверь, стук каблуков по коридору, и в гостиную ворвалась Инна.

– Об чем страдаем, подруги? – деловито поинтересовалась она. – Все едино, мужики – козлы, а носить совершенно нечего, так что давайте об интересном. Есть ли новый труп или хотя бы свежачок в плане информации.

– Ой, есть! – спохватилась Наталья. – Я же дневник Саши Головиной нашла! Той самой, которую на кладбище убили, подруги нашей Верочки.

– Тащи, – скомандовала Инка. – Читать будем. Дневники современников – это страшно интересная вещь. Особенно когда их читаешь после смерти автора.

– Не кощунствуй! – возмутилась Наталья, но дневник из коробки с офисными вещами, разобрать которые у нее так и не дошли руки, все же принесла.

– Читай ты, – снова скомандовала Инка, обращаясь к Алисе. – У тебя лучше получается. Только с выражением читай.

Алиса послушно открыла тетрадь с матадором на первой странице.

Содержимого тоненькой тетрадки хватило минут на пятнадцать. К концу все три подруги заливались слезами, жалея несчастную Сашеньку.

– Вот так подумаешь иногда, как другие живут, и начинаешь просить прощения у Бога, что на свою жизнь жаловалась, грешная, – всхлипывала Наталья.

– Да-а-а, а кто полчаса назад тут нюни разводил из-за своего увольнения? – размазывала тушь по щекам Алиса.

– Я не из-за увольнения, я из-за Разво-о-о-ольского.