Misterium Tremendum. Тайна, приводящая в трепет

Ему хотелось исчезнуть, просочиться сквозь стену и оказаться в своей маленькой тихой каморке. Минуту длилось молчание, наконец Семашко сухо спросил:

– Ну-с, что скажете, коллега?

– Огнестрельные поражения, – начал Федор каким-то чужим, необыкновенно глубоким и низким голосом, – оба слепые. Одна пуля раздробила левую плечевую кость. Вторая в правой стороне шеи, чуть выше ключицы.

– Простите, где? – доктор Минц глухо кашлянул.

Остальные молча переглянулись. Семашко едва заметно пожал плечами.

– А вот она, пуля, извольте сами пощупать, – Ленин указал на свою шею, приподнял подбородок и даже слегка повернул голову влево, чтобы щупать было удобней.

Минц присел на край койки. Белые гибкие пальцы заскользили по шее вождя и остановились над ключицей, там, где был плотный бугорок липомы.

– Совершенно верно, – сказал вождь, – она именно здесь, злодейская пуля.

– Именно здесь? – Минц покраснел, глаза его испуганно забегали.

– Вас что-то смущает, доктор? – участливо спросил Свердлов.

– Да! Нет… Но позвольте, а где же входное отверстие?

– В спине, – сказал Свердлов, и стекла пенсне ярко блеснули, – стреляли в спину. Подло, из-за угла, в спину.

– Метили прямо в сердце. Ранка как раз под левой лопаткой, – трагически вздохнув, подтвердил Бонч, – я видел. Маленькая такая ранка, крови совсем нет.

– Вероятно, внутреннее кровоизлияние, – подал голос один из докторов.

– Погодите, Владимир Дмитриевич, но вы сказали, оба ранения в руку, – заметил Семашко.

– Волновался. Напутал. Только одно в руку. Тоже маленькая ранка. Пуля раздробила кость и сидит там, в плече, под кожей.

– Под кожей? В таком случае обе пули следует удалить не мешкая, – сказал Минц. – И входное отверстие той, которая в шее, должно располагаться несколько иначе, видите ли, траектория полета…

– Траектория полета может измениться, если на пути твердое препятствие, например позвоночник, – прозвучал тихий приятный баритон."

"Доктор Розанов успел войти незаметно. Он был в белоснежном халате, дородный, гладкий. Пышные усы расчесаны и слегка подвиты кончиками вверх. Федору пришлось повторить все сначала, персонально для доктора Розанова. Опытный талантливый хирург слушал, низко опустив большую лысую голову, иногда кивал и многозначительно хмыкал.

– Что скажете, Владимир Николаевич? – спросил Свердлов.

– Что тут можно сказать? Чудо! Владимира Ильича спасло чудо, счастливый поворот головы, счастливый ход пули. – Розанов снял круглые очки в тонкой золотой оправе. – Отклонись она хотя бы на один миллиметр вправо или влево, и, страшно подумать, не было бы с нами товарища Ленина.

Врачи испуганно зашептались в углу кабинета.

– Пули следует удалить.

– Удалить немедленно! Может начаться заражение крови.