Misterium Tremendum. Тайна, приводящая в трепет

Демонстрировали по телевизору свои шикарные интерьеры, автомобили, самолеты, конюшни, выводили на эстраду жен, детей, любовниц, иногда сразу всех вместе, дружным музыкальным коллективом, да еще сами начинали петь, плясать, сниматься в сериалах, издавать книжки о своей интересной и поучительной жизни. И, между прочим, некоторые из таких скоморохов тоже увлекались поисками средств омоложения. Один фармацевтический магнат даже заявил, будто уже нашел заветный эликсир и скоро поставит его производство на поток. Гладкий, румяный, с крашенными в красивый шоколадный цвет волосами, он рассказывал с экрана, что испытал волшебное средство на себе и омолодился лет на тридцать, демонстрировал свою силу и ловкость, подтягивался на турнике, приседал, прыгал, поднимал стул за ножку. Встретив фармацевта на каком-то мероприятии, Петр Борисович процедил сквозь зубы: «Скоморох. Плохо кончит».

И правда, недавно на фармацевта было заведено уголовное дело.

Кольт всю жизнь избегал публичности, старался сохранять инкогнито. Но он слишком любил Светика и не мог ей отказать. Его появление на презентациях книги «Благочестивая: Дни и ночи», к счастью, пока не вызвало серьезного резонанса. Но слушок пошел, имя замелькало, появились ехидные статейки в разных противных изданиях.

– Представляешь, что будет, если сейчас просочится история с Соней? – шипел Кольт в трубку.

– Будет нехорошо, – согласился Зубов, – но речь идет о Сониной жизни. Необходимо все выяснить точно. Одной лишь самодеятельностью тут не обойдешься.

– Обойдешься! Ты профессионал. У тебя есть люди, деньги, связи. Я тебе за это плачу!

Петр Борисович злился. Зубов позвонил Агапкину. Он надеялся на поддержку старика, но ошибся. Федор Федорович несколько раз повторил: никакие официальные структуры не помогут. Имхотепы везде имеют своих людей, влияние их огромно.

Иван Анатольевич не стал возражать. Бесполезно. Оба они, и Кольт, и Агапкин, были сильно возбуждены, им изменял здравый смысл.

– Господин Зубов, что вам приготовить на завтрак? – спросила Герда, тихо постучав в дверь.

– Спасибо, что угодно. Всему буду рад.

Данилов уже сидел за столом. Он выглядел скверно, видно, провел бессонную ночь, но улыбнулся и сказал: «Доброе утро».

У Герды были красные заплаканные глаза. Лицо осунулось, седые короткие волосы растрепаны.

– Господин Зубов, я заварила вам эвкалипт, вы должны прополоскать горло. Сделайте это сейчас, пока не остыли булочки. Шторм кончился. Тело увезли в Гамбург.

– Когда? – спросил Зубов.

– Пару часов назад, – ответил Данилов, – экспертизу будут проводить в Институте судебной медицины. Полиция связалась с нашим посольством, оттуда уже звонили, я сказал, что мать Сони живет в Сиднее, адреса и телефона у меня нет.