Misterium Tremendum. Тайна, приводящая в трепет

Чтобы сделать элементарную фиксирующую повязку на сломанную руку вождя мирового пролетариата, пришлось рвать простыню, резать тупыми ножницами толстый картон канцелярской папки. За этим занятием застала Федора Мария Ильинична.

– Он меня к себе не пускает, ничего не говорит. Федор, что вы делаете?

– Шину.

– Что? Перелом у него?

– Пуля раздробила плечевую кость, – пробормотал Федор и почувствовал, что сильно краснеет, – ранения слепые. Жизненно важные органы не задеты. Пульс хороший. Не волнуйтесь, Мария Ильинична.

– Как же? Как не волноваться? Вы сказали ранения? Не одно? Сколько?

– Два. Всего два.

Она отвернулась и вдруг быстро, неловко перекрестилась. У Федора отчетливо прозвучал в ушах пьяный голос Мастера: «Хотите остаться чистеньким? Не выйдет. Вам придется участвовать».

Вернувшись в комнату, он застал там Свердлова. Яков Михайлович успел войти бесшумно, сидел на койке у ног вождя и что-то тихо, возбужденно говорил. При появлении Федора напрягся, замолчал на полуслове.

– Продолжайте, Яков, времени нет на такие долгие паузы, – жестко произнес вождь.

Но Свердлов молчал и смотрел на Федора. Пенсне блестело, губы побелели и сжались.

– Продолжайте! – повторил вождь.

Свердлов кашлянул, слегка передернул плечами, отвернулся от Федора и продолжил:

– Протопопов пытался уйти. Оружие скинул, куда – неизвестно, и дал деру. Но взяли сразу, пикнуть не успел.

– Неужели догадался?

– Ну а как же? Он не такой дурак.

– Был бы умный, с самого начала не соглашался бы, – тихо проворчал Ленин, – ладно. С ним ясно. Что Каплан?

– Стояла, где велели. При задержании вела себя тихо, не сопротивлялась. Сейчас ее допрашивают в комиссариате. Она уже призналась.

– Призналась? – Брови вождя поползли вверх, лоб сморщился. – Фанни Каплан призналась, что стреляла в меня? Прямо так и сказала?

– Да. Но протокол подписывать отказалась.

– Так она же его прочитать не может. Она совсем слепая, – вождь нервно усмехнулся, – интересно. Ну-ка, Яков, давайте подробней. Какие-нибудь имена назвала?

– Никаких. Говорит, стреляла по собственному убеждению, ни к какой партии не принадлежу. Что за оружие и куда его потом подевала, не помню, сколько выстрелов, не знаю.

Федор между тем бинтовал сломанную руку. Кисть была теплой и подвижной. Вероятно, лучевой нерв и лучевая артерия не пострадали. Вождь морщился от боли, тихо, сквозь зубы, постанывал. Свердлов не замечал этого, нервно поглядывал на часы. В коридоре послышались голоса, через минуту дверь распахнулась.