Misterium Tremendum. Тайна, приводящая в трепет

Елена Алексеевна не сопротивлялась, не выказывала удивления, только тихо заметила:

– Петр Борисович, у меня шарф в рукаве.

Он присел на корточки, вытянул шарф, а когда поднялся, ему в лицо смотрело несколько фото– и телеобъективов. Маленькая взлохмаченная корреспондентка ткнула ему в рот микрофон.

– Петр Борисович, пожалуйста, буквально несколько слов! Поделитесь с нашими телезрителями, что вы чувствуете в этот торжественный момент?

– Счастье! Абсолютное счастье! – ответил Кольт и, не оглядываясь, сжимая локоть Елены Алексеевны, держа ее белый шарф высоко, словно знамя, он помчался к выходу.

Вероятно, Светик очень рассердилась, но из-за обилия объективов и публики она не позволила своему гневу вырваться наружу. Последнее, что услышал Кольт, был ее воркующий голос:

– Папа всегда страшно занят, всегда спешит, к тому же он скромный, совсем не публичный человек.

На улице мела мокрая метель, хлопья сверкали в свете фонарей, летели в лицо, таяли на губах.

– Подождите, Петр Борисович, как же вы пойдете в пиджаке? И ботинки у вас совсем тонкие.

– Вон там моя машина. В машине куртка.

– Нет, пешком, пожалуй, не стоит, – сказала Орлик, когда подошли к большому черному джипу, который успел стать белым от снега, – правда очень грязно. Вы поезжайте, а я дойду.

– Садитесь, я вас довезу.

– Не нужно. Тут совсем близко, пешком получится быстрей, чем на машине. Видите, какие пробки.

Шофер выскочил, принялся стряхивать налипший снег.

– Елена Алексеевна, мы оба промокнем, пока будем спорить, пожалуйста, садитесь в машину, – сказал Кольт и открыл перед ней дверцу.

– Хорошо. Но только поехали быстрее. Мне нужно собраться, я улетаю надолго. А кстати, вы все-таки тоже летите завтра?

– Нет. Я просто не стал говорить Герману, иначе пришлось бы еще два часа с ним объясняться.

Они оказались вдвоем на заднем сиденье. Кольт все никак не мог расстаться с белым шарфом, машинально наматывал его на руку и зачем-то пытался вспомнить имя той девочки из параллельного класса. Ее точно звали не Елена. Люда, кажется. К тому же Орлик никак не могла учиться в параллельном классе. Она родилась в шестьдесят седьмом, когда Кольт закончил не только школу, но и философский факультет МГУ.

Шофер сел за руль, включил «дворники», не оборачиваясь, спросил:

– Куда едем, Петр Борисович?

Кольт посмотрел на Орлик.

– Куда едем, Елена Алексеевна?

– Нужно пересечь кольцо и дальше по Пресне. Там я покажу.

– Понял, – кивнул шофер и дал задний ход, чтобы вырулить со стоянки.

Петр Борисович в очередной раз намотал на руку шарф и сказал:

– Кольцо сейчас стоит.

– Сейчас все стоит, – добавил шофер.

Это было верное замечание. В узком переулке скопилась плотная неподвижная пробка.