Прививка для маньяка

Звоницкий не был с ним знаком, но, полистав книжку, минут через пять нашел, через кого можно выйти на Алексашина. В свое время старый приятель был кое-чем обязан Звоницкому. За прошедшие три года он сделал-таки карьеру и сейчас пребывал в заоблачных высях. Но Глеб знал, что тот его помнит. Свое восхождение приятель начал, заняв ту самую карьерную ступеньку, которую должен был занять Глеб. Если бы не взрыв, Звоницкий сидел бы сейчас в этом пухлом начальственном кресле.

Было самое начало рабочего дня, но приятель уже направлялся на службу — ехал в комфортабельной служебной машине по Садовому кольцу. Он искренне обрадовался, услышав голос Глеба (а возможно, просто изобразил искреннюю радость, но это было совершенно неважно). Главное, что он выслушал Звоницкого, дважды переспросил данные Казимировой и пообещал, что возьмет дело на контроль. Глеб поблагодарил и пообещал «как-нибудь заехать», хотя оба собеседника прекрасно знали, что такого никогда не случится.

Теперь Глеб был спокоен — все, что можно сделать для розыска Яны, будет сделано. Нужно было сразу позвонить, а не таскаться по торговым центрам, расспрашивая охранников и допрашивая Киру.

Он поехал на работу и начал прием. С помощью Миши дела шли неплохо, студент справлялся, хотя до Яны ему было далеко. В середине рабочего дня раздался телефонный звонок. Глеб стянул перчатку и принял вызов.

— Глебушка? — Голос в трубке прозвучал так громко, что Звоницкий был вынужден отодвинуть аппарат от уха. Он знал, что у Марьи Петровны голос как у кавалерийского полковника, и не хотел рисковать своими барабанными перепонками. — Глебушка, я в курсе твоих проблем!

— Добрый день, Марья Петровна, рад вас слышать! — слегка покривил душой Глеб Аркадьевич. Его собеседница была ветеринаром с сорокалетним стажем, и именно она помогала Глебу первое время, когда он открыл клинику. Властная и бесцеремонная, с сигаретой в углу ярко накрашенного рта, любительница ненормативной лексики, госпожа Мурыгина многому научила начинающего ветеринара. Звоницкий был чрезвычайно благодарен пожилой даме, но не смог смириться с ее диктаторскими замашками. Едва получив дипломом, он поблагодарил Мурыгину и расстался с ней, выплатив на прощание «золотой парашют». Это было проще, чем до конца своих дней терпеть над собой «мать-командиршу».

— Я в курсе твоих проблем, — повторила Мурыгина.

— Каких именно? — осторожно уточнил ветеринар.

— Ассистентка-то твоя сбежа-а-ала! — злорадно протянула Марья Петровна. — Вот они, девки-то молодые, вертихвостки-мокрощелки, нельзя на них полагаться.

Глеб поморщился. У него не было сил на то, чтобы выдержать полноценный спектакль, на какие пожилая ветеринарша была мастерица.

— Марья Петровна, у меня кошка под ножом.