Привидение в кроссовках

Но прямыми, не двоюродными… наверное, если у вашей сестры имеется дочь, то ваши дети и эта девочка… Нет, все же я в этом ниче­го не понимаю…

Лад­но, я завела машину и поехала в сторону Зубовской площади. Ясно одно: двоюродных племянников никто не станет указывать в анкетах, в документы вписывают только так называемых родственников первой очереди. Конечно, я абсолютно зря еду сейчас на Сошальскую. Небось в квартире дав­но живут посторонние люди, но все-таки следует проверить, потому что, честно говоря, я хватаюсь за пос­леднюю соломинку. Больше у меня никаких версий нет."

"Дом шестьдесят два оказался блочной девятиэтажкой. Но в подъезде было чисто, почтовые ящики выглядели целыми, кнопки в лифте не топорщились обгорелыми кусками, и на линолеуме не расплывалась зловонная лужа. Аккуратной оказалась и лестничная площадка шестого этажа, а все двери, обитые черным кожзаменителем, гляделись близнецами, да­же номера квартир были подобраны по одному образцу: круглые пластмассовые таблички с золотыми цифрами.

– Кто там? – раздалось из-за двери в ответ на мой звонок.

– Простите, пожалуйста, тут проживала в кон­це восьмидесятых Екатерина Андреевна Филимонова…

Загремели замки, залязгали запоры, дверь распахнулась.

– Почему проживала? – хмыкнула элегантно одетая моложавая дама. – Я и сейчас тут живу.

От удивления мой язык ляпнул:

– Вы Екатерина Андреевна Филимонова?

– Она самая.

– Мать Натальи Сергеевны?

Дама поджала тонкие губы, покрытые помадой элегантного темно-коричневого колера и процедила:

– Да что вам угодно, в кон­це концов?

Но я от неожиданности говорила одни глупости:

– Господи, сколько же вам лет? Больше пятидесяти не дать!

Екатерина Андреевна не улыбнулась. Но внутри ее безупречно подкрашенных глаз блеснуло удовлетворение.

– Вы явились, что­бы выяснить мой возраст?

– Нет, конечно.

– Чему обязана?

– Я – частный детектив.

– Кто? – Дама отступила на шаг назад. – Детектив? Из милиции? О нет, только не это! Мы с Натальей много лет не имеем ниче­го общего, родственницами являемся только на бумаге, и, честно говоря, мне не слишком приятно…

Испугавшись, что она сейчас захлопнет дверь, я быстро затараторила:

– Нет-нет, к милиции я не имею никакого отношения, являюсь частным лицом.

Дама поморщилась:

– Не так быстро. Лад­но, входите, снимите ботинки да объясните толком, во что опять вляпалась моя дочь?

– Почему вы решили, будто Наталья попала в неприятность? – поинтересовалась я, вешая куртку.

Екатерина Андреевна вздохнула:

– Потому что она мастер художественных глупостей, королева идиотизмов, и я от нее в жизни имела только горе. Много лет тому назад я сказала себе: Катя, у тебя нет дочери, забудь о ней. Так с тех пор и живу. Она явилась причиной кончины моего мужа и своего отца.