Привидение в кроссовках

В магазине все шло, как надо. Сегодня посетителей было не так уж много. Банди сидел у выхода, а Снап занимал позицию у двери в подвал. На­ши псы в свое время прошли «курс молодого бойца», они знают основные команды и да­же, если захотят, могут их выполнить. Но ча­ще всего оба прикидываются глухими, ко­гда я кричу: «Домой!»

Впрочем, иногда мне кажется, что на­ши собаки понимают человеческую речь. Услыхав глагол «купаться», Банди, обожающий воду, несется в ванную и запрыгивает в джакузи, Снап, ненавидящий все мокрое и мылкое, мигом испаряется в неизвестном направлении. Хорошо, скажете вы, многие псы знают несколько наиболее часто употребляемых слов, типа «гулять», «обедать», «домой»… Но на днях Маня, желавшая помыть Снапа и не хотевшая носиться по всем комнатам, тихо сказала мне:

– Пожалуй, сейчас примусь за омовение мальчиков.

Она специально не употребила слово «купание», но в тот же миг Банди, радостно лая, понесся в ванную, а Снап исчез на втором этаже. Как объяснить таинственное появление Хучика в моей спальне пос­ле того, как я, сообщив вслух: «Пойду, лягу в кровать с коробочкой конфет», – пошла наверх.

Я не успела приоткрыть дверь, а мопс уже сидел, облизываясь, на подушке. Почему, увидев у кого-нибудь в руках свою расческу, Черри мигом заползает под диван? Ну, предположим, понятно почему. Пуделиха терпеть не мо­жет, ко­гда ее шерсть начинают приводить в порядок. Но она улепетывает только то­гда, ко­гда видит свою расческу, все остальные парикмахерские приспособления ее совершенно не пугают. А две недели назад Аркадий заявил:

– Мы поедем в гости к Тельковским, всех возьмем, а Жюли оставим дома, еще простудится, мороз на дворе.

Но ко­гда сын подошел к машине, на заднем сиденье он обнаружил улыбающуюся йоркширскую терьериху. Для меня осталось загадкой, как полукилограммовая собачка ухитрилась открыть дверь джипа и как она вообще сообразила, в которую из четырех стоящих в гараже машин следует запрыгнуть?

Вот и сегодня Банди со Снапом ревностно несли службу, словно опытные разыскные собаки, понимая, что они находятся не дома.

– Молодец, мальчик, – похвалила я Снапа и поднялась к себе в кабинет.

Не успела снять куртку и убрать ее в шкаф, как дверь распахнулась и влетела Аллочка.

– Слава богу, – прошептала она, – ты вернулась. Тут пожарная охрана по магазину ходит. – Потом громко прибавила: – Входите, входите, Андрей Николаевич.

В кабинет вступил сухопарый мужик с брезгливо сжатыми губами.

Аллочка метнулась в торговый зал.

– У вас, уважаемый директор, – зазудел инспектор, – расстояние между стеллажами…

– Простите, – я довольно бесцеремонно перебила его, – но у нас только что был проверяющий.

– Кто?

– Минуточку, сейчас скажу. Ага, Владимир Иванович Воробьев.