Привести в исполнение

И теперь Лебедев терпеливо ждал, пока какой-нибудь шпион-диверсант из тех, о которых часто говорили значительно-важные отставники из первого отдела, попытается проникнуть на охраняемую им территорию.

Суровый Схфик, короткая ожесточенная перестрелка — и вот результат: обезвреженный шпион с бесшумным американским пистолетом и легко раненный боец ВОХРа Григорий (имя он наконец поправил) Лебедев с дымящимся «наганом». Тут уж не отвертятся, придется и орден давать, и в газетах портрет печатать…

Остановка была за малым — за шпионами. Да и вообще никто не пытался нарушать охраняемый периметр снаружи. Изнутри — другое дело. Через проходную выносили спирт в специально сваренных из нержавейки плоских изогнутых фляжках, намертво схватывающий клей в закрашенных белой краской бутылках из-под молока, провода для телеантенн, обмотанные вокруг тела, радиодетали — в карманах или за пазухой, болты, гайки, шайбочки для домашнего хозяйства — почти не скрываясь, в сумках или портфелях. Все это было не страшно для могущества государства, а потому на «внутренних» нарушителей смотрели сквозь пальцы, если даже и ловили, то наказывали поотечески: премии лишат или отпуск на зиму перенесут, а то и выговором дело обойдется.

Конечно, и внутри заводского периметра мог оказаться чужак, возжелавший подорвать безопасность страны и вынести наружу тактико-техническую характеристику «изделия N 5» или «изделия N 6», а то и принципиальную схему автоответчика системы «свой-чужой». Об этой возможности без конца толковали ветераны из первого отдела, но ни одного случая за всю историю «Прибора» не произошло, что ветераны объясняли своей неутомимой деятельностью.

Не сумев дождаться своего шпиона на службе, Лебедев стал присматриваться к окружающим людям и за пределами заводской территории. Однажды сосед по коммуналке, подвыпив, стал приставать с расспросами, в каком цехе он работает, у Лебедева заколотилось сердце, но виду он не подал и выслушал просьбу принести банку клея: «Стулья, заразы, рассохлись, и ничего им не могу сделать, а ваш клей, зараза, лопасти вертолетные держит, я их промажу, и все — никуда, заразы, не денутся…»

Всю ночь Лебедев писал и переписывал заявление в первый отдел, а утром отнес, хотя дежурства в этот день у него не было и он мог спокойно отсыпаться. Заявление прочли один за другим два ветерана с одинаковыми орденскими колодками, переглянулись, глянули как-то странно, будто и не они вовсе призывали к бдительности в кишащем шпионами городе, и скучно пообещали все проверить.

— А мне как с ним себя вести? — блестя глазами, возбужденно спрашивал Гоша-Григорий.