Привести в исполнение

На лестничной площадке Иван Алексеевич замешкался, хлопая себя по карманам, наконец радостно зазвенел связкой мудреных ключей.

— Слышь, Алексеич, опять лифт полдня не работал, — на затворное щелканье замков выглянул сосед, высокий пухлый старик, очевидно, ровесник Наполеона, — Я тут жалобу коллективную написал, зайди, поставь роспись. И по домкомовским делам поговорить надо…

Расслабленно-приветливое лицо Ромова неожиданно напряглось.

— Некогда мне. Надо — дам рубль для лифтера. А бумагу марать не буду, — сухо буркнул он.

Когда соседская дверь захлопнулась, Иван Алексеевич опять размягчился.

— Никогда не разговариваю с чужими, — справившись с последним замком и шаркая ногами по коврику, пояснил он. — А они вечно лезут — то в домино, то в дом норовят войти… Терпеть этого не могу!

И, мгновенно преобразившись, приветливо просиял:

— Проходите, ребятушки, вам всегда рад…

Попов вслед за Сергеевым переступил порог."

"Деревянные, давно не крашенные полы, выцветшая позолота наката на стенах, допотопные абажуры, мебель начала пятидесятых…

Казалось, они попали в причудливо вынырнувший из пучины минувших лет островок прошлого. Здесь тяжело смотрел из портретной рамки молодой Иван Алексеевич, стоящий за стулом, на котором сидела молодая миловидная женщина в длинном темном платье. На высокой спинке дивана с потертыми кожаными валиками и на складном из трех частей трюмо молодой Иван Алексеевич скакал на коне, целился из охотничьего ружья, стоял на веранде беломраморного санатория, сидел за уставленным телефонами письменным столом.

Попов подошел к окну. Внизу лежала грязная и шумная вокзальная площадь, двухэтажное здание пригородного вокзала, платформы, электрички и поезда местного формирования. Беспорядочные потоки увешанных чемоданами, мешками, баулами пассажиров ползли по переходному мосту, бурлили возле касс и стоянки такси, сворачивались в очереди за дорогими кооперативными пирожками.

Большего рассмотреть с девятого этажа было нельзя, но Валера знал, что в пестрой толпе промышляют юркие карманники, изворотливые наперсточники, дешевые, хотя и подорожавшие с трех до пяти рублей — инфляция! — проститутки, утюжат кооперативные ларьки угрюмые рэкетиры, ищет приключений мелкая приблатненная пьянь со всего города, «пробуют воду» залетные гастролеры… Знал он и то, что только на первый взгляд привокзальный пятачок кажется анархичной неуправляемой стихией. На самом деле здесь существовала четкая иерархия, строгие рычаги управления, неукоснительные правила поведения.