Привести в исполнение

— Во дает! — оживился Иван Алексеевич. Он не подозревал, что является объектом разработки, что встреча организована специально, что экспромт Попова придуман Сергеевым, но вложен в уста Валеры по тактическим соображениям. — Я думаю, Сашенька, надо уважить человека! Он ведь редко выпить хочет, не то что ты!

Иван Алексеевич весело захихикал.

— А мне раздолье — бабка уехала к сестре, гуляй — не хочу. И ужин готовить не надо!

— Смотри, как удачно совпало, — удивился Сергеев. Он хорошо знал, что половина Ромова в отъезде, и с учетом этого строил комбинацию, ибо при обычных обстоятельствах Иван Алексеевич после восемнадцати сидел дома как привязанный и никогда застольных приглашений, даже самых заманчивых, не принимал.

Оживленно беседуя, они прошли по многолюдному Вокзальному спуску. Ненаигранным было оживление только у Ивана Алексеевича, но со стороны этого никто бы не определил. Точно так же никто не мог предположить, что безобидный жизнерадостный старичок, гигант с лицом профессионального боксера и аккуратный подтянутый парень с короткой стрижкой являются первым, третьим и четвертым номерами спецгруппы «Финал». Впрочем, никто и не знал о существовании такой группы. Читая газетную информацию «Приговор приведен в исполнение», граждане, как правило, не конкретизируют набранные мелким шрифтом строчки.

Пельмени, как всегда, были вкусными. Валера с удовольствием пил водку, соглашался с Наполеоном, который бурно одобрял стол и само заведение. Вдруг Ромов нахмурился.

— И все-таки это как-то не правильно…

— Что не правильно, аксакал? — поинтересовался Сергеев. — Что пельмени горячие, а водка холодная? Разве наоборот правильнее?

Сегодня майор не пил, как и обычно.

— Да нет, Сашенька, я ведь не о водке. Вот это все, — Иван Алексеевич обвел рукой уютный, обшитый деревом зальчик. — Это, получается, частная собственность! Значит, что — опять богатые и бедные будут? Правильно ли? Хорошо ли?

— Если сейчас только богатые — тогда плохо, — сказал Попов. — А если сейчас только бедные — тогда хорошо.

— Хватит философию разводить. — Гигант протянул через стол здоровенную руку, словно шлагбаумом перегородил ненужный разговор. — Лучше расскажи, аксакал, как на нейтральной полосе законы выполняли. Да как их контролировали.

— Там закон простой… — легко переключился Ромов. — Прокуроры перед боевым охранением никогда не вылазили. Так что…

— Расскажи про генерала, — подсказал Сергеев. Он знал, что воспоминания размягчают старика. — Валера-то не слышал!

Ромов некоторое время отказывался, но постепенно, умело подталкиваемый третьим номером, начал рассказ, все больше и больше входя в азарт.