Привести в исполнение

Жена Султана сказала, что вообще впервые видит эти железяки, а сразу после допроса принялась звонить в Тиходонский травматологический институт, но связаться с мужем, по понятным причинам, не смогла.

Хотя Магомет и Ильяс сидели в изоляторе временного содержания, в Тиходонск прибыл гонец, который Султана на месте не обнаружил, выяснил, что его перевели обратно в республиканскую больницу Предгорья, и, не вступая ни с кем в контакт, вернулся восвояси.

Султана Идримова дважды допрашивал следователь прокуратуры, но тот повторял свою версию: ничего не знаю, кузов купил у незнакомого человека. Султан содержался в межобластной больнице исправительно-трудовых учреждений. На жаргоне обитателей зарешеченного мира это место называлось ласково «больничка», но Идримов считал, что здесь сошлось самое худшее от тюрьмы и от больницы, и переносил свое пребывание здесь с ужасом и отвращением.

Нога постепенно заживала, он ковылял на костылях и готовился к переводу в следственный изолятор, где, как предупреждали опытные сопалатники, «в сто раз кислее». Жизнь перевернулась, но делать нечего, мужчина должен быть готов и к таким поворотам судьбы. Сидеть надо было красиво и с достоинством. Что докажут — то докажут… Главное — никого не сдавать и ни в чем не признаваться. Тогда и срок дадут поменьше, и друзья с воли помогут, да и в зоне жить можно неплохо… Земляки и здесь есть, и в авторитете: сильные, смелые, гордые — мужчины!

После очередной перевязки Идримов возвращался в палату, но вместо этого его завели в кабинет для допросов. Там ждал тот самый амбал со зверской рожей, что арестовал его в больнице. Поздоровался, дал закурить, тут другая цена сигарете — «Тиходонск» все равно, что на воле «Мальборо». Значит, будет «колоть»… Ну что ж, пусть старается, работа такая.

— Прочитал, что ты рассказал следователю, Султан, — начал Сергеев. Он умышленно не приготовил ни бланка протокола, ни ручки, ни даже листа бумаги. — Врать надо умно. А у тебя идет явное фуфло!

Идримов со вкусом затягивался.

— Что знаю, то и рассказываю. Разве у вас другие показания есть? Может, брат что-то другое сказал или жена? А может, Ильяс?

— Да нет, они то же самое говорят. Не знают, не помнят, впервые видят, купили у незнакомого. Такую же ерунду прогоняют."

"Идримов внимательно наблюдал за амбалом, хотя старался этого не обнаружить. Поведение опера сбило его с толку. Если бы сказал: да, раскололись Магомет и Ильяс, выдали тебя с потрохами и жена тоже все выложила, тогда можно было рассмеяться ему в лицо или про себя, в зависимости от расклада — на рожон-то лезть ни к чему… Но был бы понятен сыщик и спокойней душа стала… А он правду говорит. Зачем? Султан и так знает: на куски режь Магомета — слова не вытащишь. И жена рта не откроет.