Привести в исполнение

С траурным салютом тоже были сложности: комендантский взвод разрывался между погребениями отставных офицеров, и время похорон Женьки оказалось уже забитым. Сергееву пришлось ехать к коменданту гарнизона, и неизвестно, решилось бы дело или нет, но комендант вспомнил атлета с угрожающей внешностью, который участвовал в задержании вооруженных дезертиров, и над могилой капитана милиции Гальского троекратно ударил резкий и сухой автоматный залп.

К автобусу возвращались медленно: впереди, опираясь на костыль, тяжело ковыляла Женькина тетка, рядом семенила его двоюродная сестра, чуть сзади Эд Тимохин и неизвестный пожилой человек вели рыдающую навзрыд Веру. Больше родственников не было: несколько школьных товарищей, институтские друзья и сослуживцы.

Гальские жили в Рабгородке на кривой и грязной улице, откуда в 1902 году пролетариат вышел на знаменитую Тиходонскую стачку. За прошедшие десятилетия там ничего не изменилось, только трущобного типа дома вконец обветшали, а бесконечные разрытия сделали дорогу непроезжей осенью, весной и зимой. В двенадцатиметровую комнату все собравшиеся поместиться не могли, и, подходя к автобусу, Попов с тоской представлял унизительную толкучку в темном коридоре коммуналки и конвейерную сменяемость за поминальным столом.

— Подожди, Валера, поедем на машине.

Сергеев придержал его за локоть и увлек к стоящей в стороне «Волге» спецгруппы «Финал». За рулем сидел Шитов, рядом Викентьев, сзади мостился Иван Алексеевич.

— Все правильно сказал этот долбаный коротышка. — Сергеев с трудом втиснулся вслед за Поповым на заднее сиденье. — Ему на кладбище работать, а не в больнице!

— Могилы копать! — встрял Шитов, хотя понятия не имел, о чем идет речь. — Только я вам скажу, они тут больше генерала нашего зашибают. Да что генерал! Кооперативщиков многих за пояс заткнут…

— А знаете что, — деловито начал Ромов, едва машина выехала на Магистральный проспект. — Давайте-ка мы заедем в «уголок» и спокойно Женечку помянем. Ей-Богу, удобней, чем к нему домой, только беспокойства больше людям…

Возражений не последовало, и через несколько минут машина свернула в знакомый тупик. Водка и спирт в точке исполнения имелись, а запасливый Иван Алексеевич припас нехитрую закуску.

— Вот чего стоит жизнь человеческая, — скорбно сказал Ромов после первой стопки. — Женечка только хорошее людям делал, пользу обществу приносил, и на тебе — за пару месяцев сгорел! А эта гадюка Лесухин наоборот — ничего хорошего никому не сделал, убил двоих, а его раз — и помиловали!

— Правда, что ли? — Сергеев недоверчиво взглянул на Викентьева.

Тот кивнул.