Приверженная

Все не должно было обернуться так. Это просто несправедливо и так неправильно! Я сидела рядом и все, чем могла помочь — перетянуть рану сильнее. Не было телефона, живых людей поблизости и здоровых ног, чтобы побежать за помощью. Он просто корчился от боли на моих глаза. Умирал, он ранения, которое получил, спасая мне жизнь.

— Как скоро приедут твои люди? Пожалуйста, кажи, что они уже тут. Прошу… — оглядываясь по сторонам, я искала возможность помочь. Но, мать вашу, не находила! Глаза Шакалова начинали заплывать, закрываться и тот медленно уходил в себя. — Нет, нет, нет! Терпи. Ты ведь сильный, правда? Нельзя спать. Нельзя!

— Постой. — хрипло прошептал он, и найдя мою ладонь, сжал ее так сильно, как был способен в тот момент. — Я знал, что когда-то произойдет что-то подобное. И если выбирать, как умирать, то спасая тебя — идеальный для меня.

— Что ты несешь, ты не умрешь, понял?! — оторвав волан платья, я прижала его к мастерке, которая и так напитала слишком много крови.

— Дети с Тамарой, все имущество и компания переписаны на тебя. Ты справишься, Черничка. Все будет хорошо. — на мгновение он прикрыл глаза и тяжело вдохнув, облизал сухие губы. Каждое слово теперь походило на скрежет, скрип или последний вздох. Говорить явно удавалось с трудом. Но Кирилл Шакалов был слишком гордым мужчиной, чтобы признаться в своей слабости. Он смотрел на меня так, что по телу ползли мурашки, а из горла вырывались судорожные стоны. Он смотрел так, как будто прощался… — Я никогда никому не говорил, что люблю… Никогда не думал, что люди могут меняться… Никогда не думал, что можно быть таким счастливым… Эти месяцы были лучшими, и я тебе люблю. Так же сильно, как и Майю с Евой. Просто передай им это однажды. Пусть они помнят…

По щеке скатилась еще одна соленая слеза и я зажмурилась, остервенело потерев глаза. Боги, нет! Нет, нет и еще раз нет… Я не готова была сказать «прощай». Не готова была видеть, как этот человек умирает. Кто угодно, когда угодно, но не он. Не сейчас. Не так!

Хотелось кричать от бессилия, проклиная весь мир… Ненавидеть все и всех. За эту чертову несправедливость, за то, что жизнь больше похоже на поле с граблями! Стоит только принять кого-то в сердце, как он уходит. Покидает тебя так, словно в этом и было его предназначение. Но я не была с этим согласна.

— Но я хочу одно… Хочу, чтобы ты простила… Не жила с этим грузом… Прошу… — он больше не мог лежать с открытыми глазами, его руки ослабли, а губы едва шевелились.

— Боги, ну конечно я простила тебя… Конечно. Думаю, это произошло уже очень давно. — почувствовав, как его пальцы перестали сжимать мою ладонь, я сама сжала ее так, что побелели костяшки. — Почему, когда я простила, ты просто уходишь? Ну, почему?

Легкая улыбка появилась на губах мужчины.