Приверженная

— То есть человек, который был, мягко говоря, гадкой скотиной, в одни миг может превратится в ласкового кролика? — удивленно воскликнула Лиза и тут же саркастично добавила: — В один миг?! Серьезно?

— Не в один миг, естественно… Это что-то вроде той истории с пластырем: ты можешь отдирать его долго и болезненно, а может разом, испытав моментальный удар. Почти все люди выбирают первый вариант, и это не самый худший выбор. — пожав плечами, я отвернулась к окну, чтобы избавиться от взгляда Шакалова. Но он продолжал смущать меня разглядыванием, вызывая жар в теле. Как можно спокойнее, я стянула шапку, и шарф, распахивая чертову жилетку.

— Легко из хорошего превратиться в плохого. Достаточно лишь почувствовать власть и беззаконие. А наоборот?.. Что должно произойти, чтобы человек добровольно вернулся на правильный путь, так скажем? — философски протянул Кирилл, но я лишь снова пожала плечами, лишь из нежелания больше говорить с ним на эту тему. Мне определенно не нравилась двусмысленность нашего разговора и то, как я реагировала на происходящее.

— Возможно трагедия, какая-то сильная боль, банкротство или… любовь! — ответила Лиза, а затем ахнула и выкрикнула: — Да, точно! Любовь! Она заставляет людей меняться в лучшую сторону; делает их нежными, осторожными; вселяет надежду, веру в себя и оптимизм…

Девушка говорила об этом с такой уверенность и одухотворенностью, что я не могла не повернуться к ней и… это стало роковой ошибкой. Зацепившись взглядом за Шакалова, я снов попала в ловушку. Он словно какой-то неведомой людям силой удерживал мое внимание, запрещая даже моргать. Его черные глаза впились взглядом в мои, словно залезая своими клешнями прямо в душу и выворачивая ее наизнанку.

Я нервно сглотнула, теряя остатки самообладания, а он медленно и бархатно отчеканил, почти что по слогам:

— Так вот, следуя твоей теории, про людей, которые меняются до неузнаваемости… Стоит ли думать, что нужно судить человека по его новому обличию, или прошлое все равно на всегда падает на его лицо тенью?

Мне кажется, даже Лиза тогда поняла, что дело тут не чисто и прикусив язык, замолчала, отвернувшись к окну. Кирилл становился слишком настойчивым, а я больше не скрывала того, что в тупике. Меня поймали и прижали. Нужно было что-то ответить, но язык будто прирос к небу.

Я не могла сказать: «Да, стоит», ведь это дало бы Шакалову шанс и надежду, которую я просто не могла обещать! Но и ответ: «Нет» был бы ложью. Ведь каждый в этом мире заслуживает второго шанса. Его нет лишь у мертвых.

— Кирилл, ты ведь понимаешь… — облизнув губы, я почувствовала, как кожа треснула. Маленькая капелька кровь смочила губы, но легче не стало. Мужчина все смотрел и смотрел, сердце билось все быстрее… А я не могла ничего ему сказать.