Приватный танец для Командора

И если мне кто-нибудь еще что-нибудь про какую-нибудь глупость, почерпнутую из сети, скажет — дам в ухо. Я беременная. Мне можно. Понятно?"

"Мой ""тонкий"" намек ребята поняли. И все последующие дни никто из них больше не действовал мне на нервы, правда, и аккуратных попыток меня контролировать не оставили. Стэн невозмутимо продолжал подсовывать мне утром и вечером витамины, Хок запретил всем в офисе пить кофе, чтобы меня не раздражал его запах, а Свэн и Эмбер начинали противно нудить, если я больше положенного задерживалась на работе.

К концу недели я с головой ушла в подготовку проекта ""Щит"", и работа не то чтобы притупила чувства, а скорее, задавила их общей массой возникших проблем. Поэтому когда мне позвонили из клиники, попросив подтвердить посещение, я даже не сразу поняла, о чем идет речь. Только после того, как Стэн скорчил возмущенную рожу, вспомнила, что обещала ему показаться врачу.

Я не люблю болеть, а больницы вообще не переношу. Угнетает сам запах стерильности, лекарств и казенщины. Коридоры частной клиники, где лечился дед, почему-то ничем не пахли. И это радовало. А врачом оказалась женщина. Стройная шатенка лет пятидесяти, элегантная, ухоженная, она напомнила мне Зарту, отчего сразу расположила к себе.

Мисс Фэйнс — так звали доктора — сначала взяла у меня кровь на анализ, потом мягко и ненавязчиво рассказала, как начнут в ближайшее время меняться мои организм и фигура, а затем предложила посмотреть, как развивается плод. Слово-то какое — плод. Словно речь шла о груше или яблоке. И хотя я вообще пока никак не чувствовала ребенка, слово, примененное к нему, мне не понравилось. Грубым, что ли, показалось.

Врач облепила мой живот кучей каких-то прозрачных присосок, а затем, усевшись за стол, крутанула выступающее на его поверхности колесико, и на экране, висящем перед моим лицом, возникло странное изображение. В середине чего-то серого и бесформенного находилась похожая на нору дыра, а в ней плавало что-то, очень напоминающее проросшее бобовое зернышко.

— Это что такое? — испуганно спросила, во все глаза пялясь в экран.

— Сейчас будет лучше видно, — усмехнулась женщина, щелкнув по сенсору.

Присоски на моем животе ярко засветились, изображение увеличилось и обрело цвет, а зернышко на экране превратилось в какого-то полупрозрачного желтого головастика, такого беззащитно-хрупкого, что горло сдавил спазм.

— Это ручка вашего ребенка, — мисс Фэйнс навела стрелку на что-то невозможно крошечное. — А это голова, челюсти, ушки, веко, пуповина, — женщина водила по экрану курсором, и я следила за ним как завороженная.