Приват для незнакомца

К ним тотчас захотелось прикоснуться и не только руками.

Когда Алекс принялся снимать брюки, Сесилия сглотнула вязкую слюну и задрожала сильнее.

Иногда одинокими ночами, когда снег валил за окном и дни были особенно короткими, она хотела, чтобы в ее жизни появился любовник. Чтобы страсть закружила ее, унеся в водоворот чувственности. Потом наступало утро, и к Сесилии возвращалась прагматичность.

Какой любовник в Уликсе, где каждый на глазах друг друга.

Про мужскую физиологию Сесилия знала. Мама, готовя ее к предназначению быть маликой, показывала книги, где не только имелись картинки с изображением мужского обнаженного тела в возбужденном состоянии, но и позы сношения. Сейчас Сесилия спрашивала себя – зачем? Не подталкивали ли родительницы своих девочек на неправедный путь, показывая и рассказывая про сексуальную жизнь взрослых людей?

Обнаженный Алекс впечатлял. Сесилия не смогла отвести взгляда от его груди, крупного, но без малейшего намека на лишний жирок торса, на хорошо развитые бедра.

Естественно, она не могла не задержаться на кучерявых волосах и на возбужденном половом органе.

Тут выдержка Сесилии дала сбой, она протяжно выдохнула и прикрыла глаза.

Матрас прогнулся под тяжестью Алекса, и Сесилия сразу же кожей почувствовала исходящее от мужчины тепло. Приятное… волнующее…

– Ты же девственница. – Он не спрашивал, утверждал.

Сесилия слабо улыбнулась.

– Это что-то меняет?"

"Небольшая пауза должна была ее насторожить.

– Теперь – нет. – И голос мужчины тоже прозвучал с некоторой долей жесткости, словно Алекс для себя что-то решил.

Его поцелуи начались с плеча. Легкие и одновременно жгучие. Они оставляли след, нет, не на коже девушки, в ее душе. Она реагировала на каждое его прикосновение. Трепетала. Подавалась вперед. Сама прикасалась. Сначала робко. И тоже до обнаженного плеча. Ее поразила сила и твердость мышц Алекса. Словно каменные. Только теплые…

Она отвечала на его поцелуи. Раскрывалась, позволяя исследовать глубины ее рта, и трепетала, когда Алекс накрывал ее обнаженную грудь большими ладонями. Он играл ее соском, сжимал, теребил. Брал его в рот, отчего она готова была сорваться на крик и сдерживалась из последних сил. Лесса все же должна вести себя прилично.

Потемневшие антрацитовые глаза сказали об обратном.

– Не сдерживайся. Я хочу слышать, как тебе приятны мои прикосновения.

Она кусала губы, он снова ругался.

– Не смей… Только я могу прикусывать их…

И прикусывал, разнося по телу новую волну сладострастной неги.

Сесилия никогда не думала, что местечко между ног у нее настолько чувствительное. Алекс накрыл его ладонью, погладил, тронул, и мир взорвался новыми, куда более яркими красками.

– Моя чувствительная девочка.