Притворщик (СИ)

В конце концов, Марианна дергает меня за рукав, и я, выдавив из себя напоследок кривую улыбку, разрываю зрительный контакт.

– Обещай, что через тридцать пять лет будешь так же на меня смотреть!

– Все будет зависеть от твоего поведения, – отделываюсь шуткой я. В этот момент отец как раз берет слово.

– Дайте и мне сказать, гости дорогие, – стучит он вилкой о край бокала. – Во-первых, разрешите поблагодарить вас всех, что пришли. Что по жизни шагали со мной рядышком, как бы там ни было. И какие бы трудные времена нас не подстерегали. С некоторыми из вас я дружу, страшно сказать, со школы! А это сколько? Пятьдесят? Шестьдесят лет!

– В цифры лучше не углубляться, – приложив руки ко рту рупором, орет один из папиных одноклассников. Все смеются.

– Ты прав, Кость. Тем более что нам цифры? Шестьдесят пять. И что вы думаете? В голове ветер! В душе восемнадцать. Да и так, – отец машет рукой, – разве я не красавец? – Тетя Фая свистит. Все кругом угорают, подтверждая, что батя мой еще о-го-го, я скалюсь, с головой погружаясь в царящее вокруг благостное веселье. – И девочка у меня что надо, – батя вновь обнимает мать. – А дети?! Матиас, сын, Аня… Вы моя гордость невероятная. Главное достижение. Самый лучший проект. Я абсолютно счастлив. Чего еще желать? Если только внуков…

Марианна сжимает мою руку. Улыбается. Я тоже скалюсь в ответ.

– За этим не заржавеет!

Кошусь на Аню, та сидит, улыбается до ушей.

– Ань, а ты что молчишь?

– Ничего не могу обещать в ближайшее время… – фыркает она, а отец шустро обходит стол и, обняв ее за плечи, со смехом объясняет:

– Она беременна грандиозной идеей, которая спасет мир, вот увидите!

– Да-да, за детей пока пускай отдувается Матиас с Марианной.

Как будто я ни на что большее не гожусь. Только детей делать. Сначала такая мысль рождается в моем воспаленном мозгу, да. Но Аня так тепло улыбается, что понятным становится – не преследует она цели меня обидеть. И виной всему мои комплексы. Ведь как бы я успешно ни вел бизнес отца, победы не приносят мне радости. Я каждый гребаный раз будто сдаю экзамен на профпригодность. А что я сам по себе? Чего я стою? Если отринуть страх всех разочаровать…

– А дети вроде же тост не говорили? Давайте-давайте. Кто первый?

– Дамы вперед, – хмыкаю я, не подумав, что Аня, может, не меньше меня не любит публичности. К тому же она новенькая в нашей компании. Когда Аня только нашлась, отцу было не до друзей. Так что сегодня, считай, ее первый официальный выход.

– С днем рождения, пап. Я… очень тебя люблю.

Голос Ани постепенно превращается в шепот. Я сглатываю. Все опять радуются и шумят. Растроганный отец обнимает Аню и впервые, на моей памяти, ее целует. В макушку, неловко переступая с ноги на ногу. И она к нему жмется, влажно поблескивая глазами. Ледышка? Ага, как бы не так.