Притворщик (СИ)

– Ну, ты, Ань, все же подумай. Свадьба в жизни бывает один только раз.

Я вяло киваю, не желая продолжать этот разговор, и жмусь к боку будущего мужа. Его мать чуть в стороне опять издает некий странный звук. Что за женщина? Ну, высказалась бы прямо, так нет – молчит. А ты ходи и думай, что у нее на уме. Ясно ведь, ничего хорошего.

Впрочем, моему счастью это не мешает. Следующие дни становятся едва ли не самыми лучшими в моей жизни. Мысль о том, что я теперь не одна, окрыляет. Наверное, это странно, но, даже найдя отца, я не ощущала себя частью семьи, а теперь стала. Этому во многом способствует время, которое мы проводим вместе. И общие переживания. Понимая, что Матиас гораздо тяжелее меня справляется, когда отцу плохо, я стараюсь не оставлять его в такие моменты. Чем бы он ни занимался, маячу где-то неподалеку. Отвлекаю разговорами, когда это уместно. Держу за руку. Или просто сижу с книжкой в одной с ним комнате. Не навязываясь, но в то же время давая понять, что он больше не один. Я будто медленно его приручаю. Но по правде, привыкаю сама… По факту мы оба с ним одиночки.

Где-то за пару дней до росписи, опасаясь, что сердце отца может не выдержать, врачи ставят нас в известь, что химию отца нужно прервать. Ради подстраховки папа остается в клинике. Мачеха при нем. А мы с Матиасом возвращаемся в притихший дом.

– Извини. Мне нужно побыть одному.

Он уходит, осторожно прикрыв за собой дверь. Но я уже достаточно хорошо его чувствую, и потому для меня не секрет, что собственное бессилие доводит его буквально до бешенства. Я хочу помочь, но не знаю как. Вариант, который первым приходит на ум, невозможен потому, что Матиас решил подождать с этим всем до свадьбы…

В бессилии опускаюсь на диван. В груди болит. Не хотела я боли, но не смогла избежать привязанности. Отец такой. К нему нельзя остаться равнодушной ни при каких обстоятельствах. Он как солнце, в поле притяжения которого существуем мы все. Возможно, если его не станет, мы потеряемся на бескрайних просторах космоса. Мы… просто перестанем быть.

Мои невеселые мысли прерывает щелчок двери. В темноте различаю великанскую фигуру Матиаса. Он нерешительно застывает на пороге. И так, не шевелясь, стоит, пока у меня первой не сдают нервы.

– Иди ко мне.

Я похлопываю ладонью по дивану возле себя. Матиас еще чуток медлит, но все же подходит и садится рядышком.

– Ложись…

Матиас послушно укладывается, устроив голову у меня на коленях. Темно. Но мне не нужен свет, чтобы знать – его глаза воспалены. Мне жаль. Мне так жаль. И себя, и его, и папу… Ласково касаюсь его волос. Легонько глажу, зарываюсь пальцами. Животом чувствую, как в безмолвном крике распахивается его рот. И мне хоть вой в унисон с ним. Но вместо этого я шепчу:

– Я люблю тебя.

Матиас делает судорожный вздох.