Притворщик (СИ)

– То есть брата хотела трахнуть ты, а моральный урод я? Так получается?

На секунду глаза Ани широко распахиваются, а потом она налетает на меня с кулаками.

– Эй, эй! Прекрати. Ты поранишься.

Со смехом уворачиваюсь и одной рукой сжимаю сразу оба ее запястья. Злющая и раскрасневшаяся, она даже хорошенькая. Жениться на ней? А что я, собственно, в связи с этим теряю?

– Ты специально… Специально издевался, да? А зачем? Что я тебе сделала?! Неужели ты так сильно ревнуешь меня к отцу, что готов… Все дело в том, что он тебе не родной, что ли?

Я не хочу взвешивать, сколько правды в ее словах. Я вообще не хочу думать об этом. Потому что, как я уже говорил, в моем возрасте это стыдно. Вот почему я затыкаю ей рот единственным действенным способом. Я ее целую. Опять. И это так же сладко, как в первый раз. Когда она меня оттолкнула, все же вспомнив, что так нельзя.

А теперь можно. И она поддается. Со стоном обхватывает мои плечи. Впивается пальцами в кожу, ведет ногтями вверх по затылку, издавая при этом до боли сладкие звуки.

– Нет. Нет. Перестань.

– Почему? Ты же хочешь, – хриплю я, упираясь лбом в ее.

– У меня есть парень.

– О, да брось. Ты не серьезно. – Закатываю глаза. Уж кого я не воспринимаю в качестве угрозы, так это ее дружка. Потому как, ну правда, какой из него соперник?

– А ты?! Ты серьезно, Мат? Думаешь, я не понимаю, ради чего ты это затеял? – она откидывается в моих руках, выплескивая на меня свои сомнения. Мне не нравится, куда зашел наш разговор.

– И ради чего же? – касаюсь губами ее щеки.

– Чтобы отыграться на мне.

– За что? – расстегиваю пуговички на уродливой рубашке.

– За то, что я посмела появиться в вашей жизни.

– Аня-Аня… А то, что ты мне просто нравишься, тебе в голову не приходило?

Поддеваю большими пальцами ткань и отвожу в стороны. Вниз не смотрю. Только в ее глаза. И то, что я вижу в них, когда на смену сомнению и растерянности приходит надежда – чистый кайф. Я и сам готов поверить в свои слова, чтобы его продлить… Девчонка влюблена, как мартовская кошка. Скажи ей отдать мне свое сердце – она отдаст. Меня никто не любил так безоглядно. Я ее чувства готов жрать горстями, как переживший голод – заплесневевшие сухари.

– Ты серьезно?

– Более чем.

Тонкие пальцы неосознанно трогают изуродованную губу. Мне все понятно про ее комплексы. Про недоверие. Да и вообще. Но мне на это плевать. Нет, для того чтобы на нас не оборачивались, Аня, конечно, сделает операцию, но самому мне нет дела до ее изъяна. Я снова ее целую. И опускаю взгляд вниз. На отчаянно вздымающуюся грудь. Реально у нее ареолы размером с кофейное блюдце. Очень странно. Как-то даже противоестественно. Я в ее диспропорциях узнаю собственные несовершенства. Я в ней как в отражении.