Притворщик (СИ)

Холодея от ужаса, едва не одергиваю ту сама, но как раз в этот момент Матиас разворачивает ладонь и так же молча переплетает наши пальцы.

Это вызывает бурю в моей душе, но как-то мне все же удается поддерживать беседу. Говорим только мы с отцом. Марта с Матиасом помалкивают, будто копя силы для того, что последует дальше.

– Кстати, как продвигаются дела с квартирой?

– Я подобрал несколько вариантов. Аня завтра встречается с риэлтором.

Да?! Интересно. Лично я об этом в первый раз слышу. Открываю рот… Может быть, чтобы возмутиться. Но Матиас медленно ведет большим пальцем по моему запястью, и я закусываю губу, чтобы не застонать от того, какие чувства во мне пробуждает эта невинная ласка.

Я абсолютно ненормальная. Точно… Я не дышу, впитывая в себя эту скупую нежность.

– Надеюсь, в твоем списке нет студий. Никак я не пойму этой моды.

Возразить бы! Повторить в миллионный раз, что мне ничего от него не надо. Но, похоже, меня никто не собирается слушать. Не зря же Матиас предостерегающе сжимает пальцы у меня на запястье. Отчего я сдуваюсь враз и абсолютно без сил прикрываю глаза. Сердце колотится, как ненормальное. Даже непонятно, почему я одна его слышу. Ведь одна же?

Приносят заказ. Разговор перетекает с недвижимости на более общие темы. Прогноз погоды, планы на лето… А потом как будто бы между делом отец говорит:

– Да, чуть не забыл. Сегодня сделал первую химию."

"Здесь надо отдать должное Марте. Она приходит в себя первая. Мне кажется, я даже прослеживаю, как она дергается в желании повиснуть у мужа на шее, но в последний момент ее сдержанность берет верх. И она, будто беря пример с нас с Матиасом, стискивает пальцы мужа.

– Слава богу.

– Почему ты не посоветовался? Не сказал? – возмущается Матиас. – Я бы поднял на уши…

– Вот поэтому. Хватит вокруг меня водить хороводы. Я мужик, или кто? Справлюсь. А вы только суету наводите. Не хочу лечиться – плохо. Хочу – еще хуже.

Конечно, он все перекручивает, чтобы побурчать, но это что? Пусть! Главное, что отец все же решил побороться. Только сейчас, когда он это, можно сказать, подтвердил, я поняла, как на самом деле меня угнетала мысль, что наше с ним время конечно. И потому я выстраивала дистанцию, и потому пряталась в свою раковину… Не давая себе привязаться, чтобы потом не страдать. А теперь… Теперь непонятно, что делать. Ведь желание побороться, один черт, не равно победе.

– Пап…

– Не хочу об этом. Будь моя воля, я бы вообще ничего вам не говорил. Но так вы ж меня замучаете.

– Окей. Я молчу.

Матиас отпускает мою ладонь и выставляет перед собой ладони в знак поражения. Я рада за отца. Но еще больше я рада за брата, который на его лечение возлагает не абы какие надежды. Не хочу думать о том, что с ним будет, если оно не даст результата.