Притворщик (СИ)

И некоторое время мы все молчим, делая вид, что накинулись на еду. По полу, тычась мордой в ноги, туда-сюда бродит Ночеблуд. Аня раз за разом наклоняется, чтобы его погладить по трехцветной морде.

– А это правда мальчик?

– Проверь, – хмыкаю я.

– Просто трехцветные самцы – большая редкость, – фыркает. – Говорят, они приносят счастье.

– Может, не зря говорят, – скалится отец, похлопывая Аню по руке. – Я очень счастлив, что ты нашлась.

Я всегда удивлялся, как легко этот сильный мужик, беспрекословный авторитет и лидер, может озвучивать свои чувства. Сам-то я этим похвастаться не могу. И Аня, судя по всему, тоже. Другая бы на ее месте заорала «как я тебя, папуль, понимаю» и бросилась бы отцу на грудь, а эта только крепче сжала в руках столовые приборы.

– А кто моя мать?

Тихий вопрос Ани прогремел за столом, будто взрыв. Моя мать громко фыркнула. Отбросила салфетку и вышла из-за стола, буркнув что-то про подгорающего в духовке гуся. Отец как будто смутился. Хмыкнул. Провел по волосам ладонью.

– Если честно, то даже не представляю.

– М-м-м, – «глубокомысленно» протянула красная как рак Аня. Бедняга. Это еще надо как-то утрамбовать в голове, что любовниц у нашего отца было столько, что он их даже не запоминал. Впрочем, не мне его винить. Я и сам не всегда помню лиц тех, кого еще час назад трахал. И разница между нами с отцом лишь в том, что я никогда не был женат. И не планирую.

– Извините. Я, наверное, глупость сморозила.

– Да почему? Мне самому хотелось бы знать, что за сука… А впрочем, ладно.

Отец предсказуемо злится. Сейчас он, конечно, рад, что у него объявился родной по крови ребенок. Наверное, любому умирающему будет приятно узнать, что он все же успел наследить в истории. Но вот как бы он отреагировал двадцать лет назад, узнав, что его мимолетная любовница залетела – вопрос сложный. Да и бессмысленный. И здесь вообще главное другое. Я хочу, чтобы встреча с дочерью стала для него стимулом, и отец еще пожил... Такие люди, как он, не должны покидать этот мир так рано. Ему всего шестьдесят!

– Марта, тебе помочь?

– Нет. Все уже готово. Я сейчас…

– Ешь, Ань. Мама не любит, когда на тарелке остается еда.

– Не придумывай, – строго одергивает меня мать.

– Однажды, когда мне было лет пять, она не разрешила мне встать из-за стола, пока я не доем весь суп. А я не мог его съесть, – подмигиваю сестре. – Потому что шел дождь и подливал мне в тарелку.

Я рассчитывал, что Аня хотя бы улыбнется. Но она только странно на меня посмотрела и реально принялась доедать все, что я успел ей насыпать. Разговор вновь вернулся к нейтральным темам, потом отец повел дочь по дому, показывая развешанные на стенах портреты предков. Рассказывая ей то об одном, то о другом. Почему-то именно это, кстати, стало для Ани последней каплей.