Притворщик

Командовать на время его отсутствия вызвался замполит роты старший лейтенант Худенцов по прозвищу «Сто четыре дурака». Не знаю, откуда у него взялся этот славный боевой псевдоним, старослужащие на полном серьезе утверждали, что наш политрук с ним родился. Лично я после краткого знакомства с ним понял, что эта его кличка – смертельно оскорбительна... для дураков.

Костю Буторина вся эта цепочка событий, помнится, не на шутку расстроила. Сидя со мной в курилке, он простыми и доходчивыми русскими словами обрисовал мне ситуацию и одновременно поставил задачу."

"– Когда вдруг... случится, этого в рот его, в нос его, в ухо... якорь ему в... (папа у Кости был грузчиком в порту), не слушай, он же... придавленный, с детства... марксист..! Делай, что скажу, ...не щелкай, глядишь... мимо проскочит, – последнее он добавил без особого оптимизма. Сказанное им в переводе с общевоенного на литературный русский язык означало: «Когда внезапно начнутся боевые действия с противником, не отвлекайся на исполнение распоряжений этого недостаточно компетентного в военном деле, излишне политизированного персонажа. Старательно выполняй мои команды, будь в тонусе, и успех нам обеспечен».

Переварив в голове сказанное мне Костяном и восхитившись богатством его языковой палитры, я хохотнул, салага зеленый, и переспросил:

– Так слушай или не щелкай?

– Делай, как я сказал, Стас, шутки кончились, – тихо ответил он, и я вдруг понял, что все очень серьезно.

Перед выходом на задание герой-политрук построил пятнадцать человек в одну шеренгу и прошел перед строем, пытливо заглядывая каждому из нас в глаза, видимо, желая передать всем присутствующим хотя бы толику малую своей беззаветной храбрости и боевого опыта. Потом он задвинул короткую, минут на двадцать всего речь, начав ее с любимого: «Со всей революционностью, товарищи!», зачем-то вспомнив о трехстах спартанцах, двадцати восьми героях-панфиловцах и начисто упустив из внимания двадцать шесть бакинских комиссаров. Он призвал нас брать в бою пример непременно с него, старшего лейтенанта Валентина Худенцова, и закончил жизнеутверждающе: «Смерть не страшна, ребята!» Не знаю как кому, а мне сразу стало очень страшно. По выражению личика стоявшего позади оратора Кости я понял, что больше всего на свете ему хотелось для начала утопить того в недавно отстроенном для личного состава туалете типа «сортир», а потом уже идти куда угодно, хоть к черту в пасть, но только без него. Мечты, мечты...

В то неглубокое, не опасное на первый взгляд ущелье Костя заходить не хотел, как почувствовал что-то, и пытался отговорить от этого героя-политрука.

– Не надо туда ходить, обойдем лучше, – Буторин был настоящим разведчиком с обостренным чувством опасности.