Притворщик

Увидав меня, он прекратил ее избиение, открыл в удивлении рот, и с криком: «Ну, ни хрена себе!» бросился меня обнимать, даже не сняв перчаток. Я тоже узнал его. Двумя годами раньше мы встречались с ним в полуфинале союзного юношеского первенства «Трудовых резервов». Два раунда он рвал меня как Тузик грелку, а в третьем то ли подустал, то ли просто зевнул, и мне удалось его уронить.

«Долбить» меня он, конечно же, не стал, вместо этого представил всем старослужащим роты как своего лучшего друга и посоветовал желающим отдохнуть в госпитале постараться меня обидеть.

Вечером того же дня мы выпили водки из его личных запасов в кустах за спортгородком, и он коротко и емко разъяснил мне, кто я и куда я умудрился влететь."

"– Чему учил нас дедушка Ленин? – удобно расположившись на корточках, как умеют только зэки со стажем и жители Средней Азии, Костя угостился привезенной мною из Союза сигареткой и продолжил: – Правильно, детки, учиться, учиться и еще раз учиться. Был бы ты, Стас, не таким мудаком, сейчас бы в Крыму с телками отдыхал, вино пил...

– А сам-то?

– А что я? У меня было на выбор, или в Красную армию, или на зону за драку с нанесением побоев средней тяжести на дискотеке. Вот я и выбрал, до сих пор не уверен, что правильно.

– Что, все так хреново?

– Все гораздо хуже. Я-то хоть полноценную учебку прошел в Коврове, а ты?

– Что я?

– Ничего ты, полное ничего. Стрелять, ножом работать, бой вести не умеешь, а самое главное, не знаешь, как себя вести.

– А как?

– Почти как на ринге, в смысле, булки не расслаблять, а то... Помнишь, как тогда в Краснодаре я зевнул, а ты с правой в челюсть угадал, – он говорил о прошлом с мечтательной улыбкой. Что интересно, борцы и боксеры увечат друг друга со всей дури в ринге или на ковре, а после боя злость проходит, они кореша и друг за дружку – горой. В отличие от тех же фигуристов и шахматистов, те друг другу по жизни враги, все славу поделить не могут... – Только это ни хрена не ринг, Стас, здесь правил нет, и рефери, если что, тебя не спасет. А потому, – он отхлебнул, запил водой и передал мне кружку. – Месяц ты, как молодой, на боевые ходить не будешь. Чему успею, научу. А дальше все от тебя зависит. Тут не универ, двойки не ставят, сразу в «двухсотые» переводят.

– Это куда?

– Это в жмуры.

Если перевести с командно-матерного на русский, то основное из того, чему успел научить меня мой первый командир, звучало приблизительно так: «главное не расслабляться, а то оттрахают» и «ничего не оставлять без внимания». Несколько раз Марина (хотя, какая она, к черту, Марина) открытым текстом посылала мне сигналы, а я? Совсем нюх потерял, юморист хренов. Думаю, Костя меня бы за такое не похвалил, а вовсе даже наоборот.

Я услышал, как открылась дверь, и двое вошли в квартиру.