Притворная дама его величества

— Кто же тебе поверит? — Кучер взялся за ручку двери с той стороны, и похоже, он совершенно не понимал, что сейчас под угрозой куда больше, чем я.

— Ну, кто, — усмехнулась я, и кучер замер. Мое спокойствие его напугало. — Доктора, например. Думаешь, я тебе добром дамся? Да и потом, кому скорее поверят, тебе, который коням хвосты крутит, или графине де Аллеран?

— Да какая ты графиня? Платье господское напялила да кольца, и этого хватит?

Глуп не тот, кто кажется глупым. Я усвоила это с первых своих поездок за барахлом. И если польские оптовики еще старались держать хоть какую-то марку, то улыбчивые, внешне доверчивые и чрезмерно вежливые турки, которых, казалось, было так легко продавить на огромную скидку, могли положить вместо оговоренного товара сплошной неликвид, сбыть который нельзя было даже в далекие села.

— Какая-никакая, для герцогини — графиня, — продолжала я с кривой и нахальной улыбкой. — Допустим, меня вернут обратно, если вскроется, что я не мадемуазель Адриана, а внебрачная графская дочь, всю жизнь надевавшая платья на господ. С тобой-то что будет, дружок? И за то, что снасильничал, и за то, что открыл обман? Мне-то и в замке при мадемуазель нормально жилось, а вот тебе что от господ светит — я даже не знаю…

До кучера начало доходить, в чем проблема. В его не самую смекалистую башку до этой минуты, кажется, даже не стучалась мысль, что для всех я — графиня де Аллеран, и этой легенде надо бы соответствовать. И как бы ему ни хотелось сбросить стресс, вполне возможно, что с Маризой и не впервые, пришлось отступить.

— Вот дурная, — еще раз пробормотал он и отошел."

"Я потерла лицо руками. Потом прислушалась к ощущениям тела: порванная на тряпочки простыня пока держалась. И хотя это все было невероятно неудобно и напоминало мне школьные годы в те времена, когда мы тоже стирали тряпочки, я хотела бы и дальше надевать эту варварскую конструкцию столько лет, сколько отпущено мне природой, и без перерывов на одиннадцать месяцев. Каждый такой перерыв грозил отправить меня на тот свет еще раз. И кучер этот далеко не единственный, не первый и не последний. Что делать? Я вспомнила Адриану: воспользоваться ее рецептом? Могла ли герцогиня де Бри знать о желании юной родственницы посвятить жизнь благочестию и воздержанию? Если да, отлично, но только в случае, если герцогиня не попытается выбить из меня эту дурь. Ко двору меня тащат явно не для того, чтобы я показывала всем пример добродетели.

Я посматривала в окно. Время шло, все было спокойно, а потом я увидела, как далеко за деревьями мелькнула тень, потом еще одна. Лошади зафырчали, кучер кинулся к ним, успокаивая, но, казалось, это было уже вторично.