Притворись влюбленной

Вот мы с тобой, Баркер… Хочешь, открою мой секрет? Я умею подниматься, если падаю. И ты такая же, даже если сама о себе этого не знаешь. Такие люди, как мы с тобой, умеют позаботиться о себе, потому что рядом нет никого, кто сделал бы это за нас. Вот и весь секрет. И прекрати киснуть только потому, что скоро Рождество. Пойдем, Энди заглядывается на остатки пиццы, а я хочу ухватить еще кусочек.

Гарри сам предлагает потусить в пятницу вечером, на следующий день после моей вечеринки на работе. Меня еще мучает похмелье, но я кое-как ухитряюсь продержаться до вечера и даже поработать из дома, сделав необходимый минимум. Хорошо, что коллеги тоже сворачивают работу. Я в последний раз перечитываю свою новую статью и отправляю ее начальству: на этот раз я написала о том, как перестать тратить время на парней лишь для того, чтобы показать окружающим, что ты действительно пытаешься найти себе пару, и как перестать зависеть от чужого одобрения. И о том, что мой лучший рождественский подарок самой себе – это капелька самоуважения.

Как правило, я не сдаю статьи так рано – моя колонка выходит в последнюю пятницу месяца, – но в связи с праздниками график немного изменился. Мне нравится то, что я написала. Это больше похоже на настоящую Софи: текст более честный, чем прежде. Он не колкий, не язвительный – просто откровенный.

Я так довольна собой, что показываю текст Гарри. Мы сидим на диване, едим пиццу и смотрим «Реальную любовь». (За год я посмотрела этот фильм восемь раз. Гарри считает, что фильм переоценен, но не возражает, когда я его включаю.) Уверена, он оценит статью. Звучит банально, но мне кажется, что она вызовет у него отклик: наверное, с тем же чувством Талли и Лена пересылают мне мою же писанину.

Гарри возвращает мне телефон.

– Ага, хорошо написано, – говорит он как-то равнодушно и тянется за еще одним куском пиццы.

– Но… Но это же…

Почему-то я разочарована его реакцией. Не знаю, на что я надеялась и чего ожидала, но точно не этого. Во мне кипит энергия (еще одна съеденная пицца помогла мне избавиться от остатков похмелья), и, подогнув под себя ноги, я разворачиваюсь к нему на диване. Мне хочется рассказать ему, какое облегчение принесло мне внезапное открытие, которое, как я сейчас понимаю, назревало уже давно. Я готова взять его за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы он и сам пришел к этому открытию, – но если он ничего не понял из статьи, то вряд ли я смогу ему что-то объяснить.

– Ты что, не понимаешь? – наседаю на него я, крепче сжимая телефон и выпячивая грудь. – Меня наконец-то осенило, чем были для меня свидания. Я поняла, что позволяла другим людям контролировать меня и указывать, как мне жить.