Притворись влюбленной

Благослови Господь моего фейкового бойфренда, моего рыцаря в сияющем пальто.

Дорога до Надин занимает почти сорок минут, и все это время мы разговариваем в основном о моем повышении и наших планах на Рождество. Папа спрашивает Гарри, как тот собирается провести праздник, и Гарри отвечает, что пока и сам точно не знает.

– Думаю, в этом году ничего особенного не предвидится, – туманно добавляет он.

Мне жаль Гарри – я вспоминаю, что и сама не планировала «ничего особенного» на свой день рождения. Для меня, девушки одинокой, это выражение означало нечто совершенно иное, чем для тех, у кого есть пара. Я представляю, как Гарри просыпается рождественским утром в холодной и пустой квартире, а впереди у него бесконечно длинный день… Он одинок и безутешен, ему очень, очень грустно.

Я не могу этого допустить. Ни за что.

– Мы будем тебе рады за нашим столом, – тут же радостно предлагает папа. – Да, Софи? Чем больше гостей, тем веселее!"

"– О, боюсь показаться навязчивым… – говорит этот рыцарь, как будто это не он в прошлом месяце напрашивался ко мне на Рождество, лишь бы избежать встречи со своей собственной семьей. Я поворачиваюсь к нему и всем видом показываю, что не сильно впечатлена его любезностью. Он отвечает мне невиннейшей улыбкой.

– Конечно, мы будем ему рады, – фыркаю я и закатываю глаза.

Впрочем, я все же улыбаюсь Гарри, прежде чем отвернуться: пусть знает, что я это серьезно. Это меньшее, что я могу для него сделать.

Надин – одна из лучших хозяек в мире. Даже ее соседки, с которыми она снимала жилье в студенческие времена, почувствовали это на себе: она так строго следила за порядком, что даже их обшарпанная квартирка на втором этаже, над провонявшей рыбой уличной кафешкой, была в лучшем состоянии, чем моя подростковая спальня. Дэвид тоже аккуратист, так что дом они содержат в чистоте, и я при каждом визите боюсь просыпать крошки от печенья, пролить чай или принести грязь на ботинках.

Но сейчас, когда мы втроем вламываемся в дом, их строгая серо-белая прихожая завалена сумками, слингами для младенцев и… всем подряд. На лестнице я вижу одежду: детские комбинезоны – по-моему, условно чистые – и куча грязного на вид тряпья. Там же стоит забытая кружка с недопитым кофе и лежат очки Дэвида – словно ждут, когда на них наконец наступят.

– Мы приехали! – кричу я.

Папа тут же на меня шикает. Камилла, выскочив из гостиной, делает то же самое.

– Черт, – смущенно шепчу я. Опять облажалась, не успев переступить порог дома. – Простите. Малыш спит?

– Нет, Надин спит, – отвечает Камилла громким шепотом.

– Надин проснулась, – раздается усталый голос у нее за спиной, и моя сводная сестра выходит из гостиной с усталой улыбкой на лице.