Притворись моей женой

– Я сделаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться!

На нас уже смотрят остальные посетители кафе. Во все глаза.

– Какое же, интересно? – язвительно спрашивает Татьяна.

Я засовываю её кошелек в карман своего пиджака. А потом поступаю неожиданно для самого себя: бухаюсь на колени и обхватываю руки Татьяны ладонями.

– Татьяна, будь моей женой!

Посетители кафе заливисто улюлюкают и хлопают в ладоши. Кто-то уже достал смартфон и снимает происходящее на камеру. Татьяна смотрит на меня, хлопая глазами чайного цвета, и тихо спрашивает:

– Власов, ты обалдел, что ли?

– Да, я схожу с ума по тебе! – громко говорю я и слышу её ответный злой шёпот:

– Каким клоуном ты был, таким и остался.

Пауза. И Татьяна громко заявляет:

Посетители дружно и возмущённо вздыхают. Особенно сердобольные начинают уговаривать Татьяну. Она пытается вырвать свои ладони у меня из рук. Я держу их крепко. Она начинает пятиться, а я ползу за ней на коленях, протирая дорогущими брюками грязные полы кафе.

– Ты не пожалеешь ни об одной минуте, проведённой рядом со мной! – говорю я громко.

– Мне очень нужна временная жена. Умножь названную тобой цену за лавку на два, Марьина Татьяна Николаевна.

В глазах Татьяны мелькает огонёк, она сощуривается и наклоняется. Я дёргаю её на себя. И со стороны всё выглядит так, будто она всё-таки растроганно присела рядом со мной на колени. Толпа ахает, свистит, хлопает… А мы начинаем торговаться под улюлюканье толпы.

– Тройная цена, Власов.

У меня на языке вертятся слова, что у Поповой Татьяны всегда были большие аппетиты, но я вовремя прикусываю свой язык.

– Двойная, Татьяна. Побойся бога…

– Тройная, – судя по тону, немного уступает Татьяна.

– Ни тебе, ни мне, Тань! Умножаю твою цену на два с половиной и добавляю сверху тридцать тысяч на булавки!

Татьяна колеблется секунду, но потом выдыхает, пожимая руку:

– Идёт! Но развод – в начале марта!

– Согласен, – радостно заявляю я.

– Согласна, – чуть громче говорит Татьяна.

Посетители восторженно хлопают, кто-то выкрикивает «горько!». И я, воспользовавшись секундным замешательством Татьяны, прижимаюсь к её губам. Губки у Татьяны пухлые, сочные и без всякой помады. Целовать одно удовольствие: мягко прижиматься, втягивая их по очереди в рот, немного играя языком. И легонько покусывать, дразнясь. Татьяна шумно выдыхает. Опешив на мгновение, она позволяет себя целовать, но не предпринимает попыток ответить. А зрителям нужно хлеба и зрелищ! Хлеб лежит перед ними на столах, и зрелище я сейчас устрою.

Я обхватываю затылок Татьяны и врываюсь языком в её ротик очень глубоко, заставив её вздохнуть и пискнуть от неожиданности. Я тараню её сладкий ротик и ласкаюсь о язычок, чувствуя, как она внезапно решает ответить.