Притворись моей любовью

Один из стражей оскалился, пошёл наперерез, заступая дорогу.

— А, Бледный демон! Моя удача.

Я внутренне поморщился, но даже бровью не повёл.

— Вызываю тебя! – продолжил наглец.

— На что ты рассчитываешь, безумный? – я едва не засмеялся. – Осознаёшь ли, что ты мелкий муравей, вознамерившийся проглотить солнце?

— Ты отказываешься? – прошипел страж. – Имей в виду, сквозь Омут мглы мимо меня не пройдёшь.

Демоны признают лишь силу. Вызови достойного соперника на бой, победи и докажешь, что достоин уважения. Если только не умрёшь. И если выживешь после того, как кровные родственники проигравшего вызовут уже тебя на поединок.

Страж не собирался просто меня останавливать, не пускать в Хаос, он собирался убивать. Потому что я кажусь ему лакомой добычей. Мстить никто за меня не будет.

— Я принимаю твой вызов.

Он расплылся в хищной улыбке, вскинул руку с огненным сгустком, но алый всполох пробил его грудь. Наглец упал навзничь, и чёрные глаза уставились в небо. Дымящаяся кровь потекла на пески, окрашивая их багрянцем. Я приблизился, простёр над телом руку. Оно покрылось искрами, стало тлеть, словно старая высохшая бумага, почернело и рассеялось пеплом.

Остальные стражи меня не тронули. Непреложная истина в Хаосе: кто выжил, тот и прав.

Я шагнул в Омут мглы. Огромное бордовое пятно в сером низком небе тусклым оком воззрилось на меня. Иссохшая коричневая земля, твёрже камня, давно требовала влаги. Но сезон дождей ещё нескоро. Прямо передо раскинулся город, похожий на чудовищный термитник. Сухой ветер, пахнущий песком, ударил в лицо, и я невольно прикрыл глаза.

Стражи по эту сторону пропустили меня без проблем, один даже склонил голову. Хранилище, где служит старик, на моё счастье, было недалеко. Улицы города, в этот час полные, встретили молчаливым пренебрежением. Прохожие узнавали меня, но отворачивались, обтекали в толпе, отходили подальше. Это и хорошо: одного наглеца достаточно.

Красно-коричневые стены хранилища, покрытые знаками, испещрённые многочисленными ходами, в которых можно блуждать вечность, окутали холодом и тишиной. Старик ждал. В истинной ипостаси. Чёрные крылья были сложены вдоль спины на манер плаща, а рогатая голова, в остальном вполне человеческая, склонилась над огромным фолиантом. Он поднял на меня чёрные омуты глаз. Хранитель был стар, очень стар, и только хитростью и благодаря былым заслугам выживал в Хаосе.

Он окинул взглядом мой человеческий облик.

— Приветствую тебя! Ты почему в таком виде?

— Приветствую. Мне так удобнее.

Старик залился лающим смехом.

— Рассказывай мне сказки. Знаю, почему в таком. Так и не смирился?

— К делу! – резко оборвал я его. — Ты узнал, что я просил?

— Узнал. – Хранитель хитро прищурился. – Давай оплату.

— Всё также искренне любишь деньги?

— Как и все мы.